Мы всегда будем отравой друг для друга. Я — забываться в многочисленных бездушных телах на одну ночь, постоянных разъездах, алкоголе и наркоте, притупляющей сознание. Ливия — в работе и путешествиях. Мы столь разные, как и наше мировоззрение, взгляды на жизнь. У Ливии есть будущее, а мое будущее — сегодняшний день. Я не знаю, что случится завтра. Я не знаю, доживу ли я вообще до сорокета. У Ливии есть планы, а я просто существую. Я — человек без цели, оболочка, призрак.

Сотни огней разрисовывают темное полотно в красные, синие, зеленые вспышки. Воспоминания взрываются маленькими салютами внутри, как касания и поцелуи Ливии. Слишком яркие, незабываемые и уникальные. Слишком ослепительные, как ее свет. Она выжигает в сердце рану, навсегда оставляя после себя обугленное пятно.

Резко выдыхаю, вскидывая голову ввысь, и наблюдаю за блестками, осыпающихся с неба, как кометы. Накатывает головокружение и необъяснимая тоска. Как давно я перестал радоваться жизни и вынужденно улыбаюсь? Жил я по-настоящему хоть один день за двадцать три года? На этот вопрос находится сразу же ответ. Да. Только мой мозг отрицает очевидное, а существо в стенах твердит — это ложь. Она не нужна.

Наблюдаю за смеющимися детьми, со сладкой ватой в руках, за их беззаботными честными улыбками. Моя жизнь напоминает карусель — все по кругу. Только появление Ливии замедляет на некоторое время движение, а затем — по-старому.

Ночь… Огни Манхэттена и туманное марево, скользящее меж темными стеклами. Давно я столько не бродил и не проветривал подуставшие мозги. К рассвету туман уплотнился, серое небо предвещало дождь или ливень. Шпили небоскребов потерялись в нависших тучах, а моя прогулка подошла к концу. Мышцы в ногах гудели, накатывала сонливость, поэтому я выхватил первое желтое такси с хмурым мужиком за баранкой, назвал адрес отеля и прикрыл на секунду глаза. Секунды хватило, чтобы я отключился и провалился в недолгий сон, прервавшийся недовольным водилой. Порылся в карманах и нашел пару баксов, всунул ему, надвинул капюшон, во избежание неспящих папарацци и бодрствующих фанатов, пропадая в здании.

В голове, будто виниловая пластинка, крутились слова из песни Фрэнка Синатры: «Снова и снова я уходил, но потом проходило время, и я понимал, что не могу без тебя…»

Легкие поглаживания по голове, тихий успокаивающий голос… Медленно открываю глаза, щурясь. Размытое пятно превращается в малышку Джи. Выглядит она обескураженной, или это мерещится непроснувшемуся сознанию. Мгновение — и она нежно обвивает шею руками, тихо выдыхая и окуная в озеро заботы. Простые объятия дарят долгожданный покой, поэтому ирония здесь неуместна. Обхватываю одной рукой ее плечо, и мы молчим так пару минут, затем девушка отстраняется, пряча лицо и выступившие слезы.