— Началось, — бубнит рядом Руперт, и сидящие рядом гости тихо смеются.

После небольшой музыкальной паузы, на сцене появилась Черелин: улыбчивая, бодрая, без намеков на грусть и волнение. Она проверила микрофон, откашлялась, посмотрела на молодожёнов, и за считанные секунды улыбка угасла на губах. Но заминка длилась лишь секунды, хотя заставила меня призадуматься.

— «Однажды ты узнаешь, что такое настоящая любовь: она и горькая, и сладкая; я думаю, горечь для того, чтобы лучше оценить сладость», — сказал герой фильма «Ванильное небо» Брайан Шелби. Вы, ребята, тоже познали горечь любви, но теперь мы гуляем на вашей свадьбе, — Черри делает паузу, пока под навесом раздаются смешки гостей. — Джи — ты стала для меня настоящей подругой и отличным подопытным для моих безумных идей, — между столиками проносится смех, как и за столиком Джи и Сина. — Син… — брюнетка запинается, сжимая руку с микрофоном. — Ты старше на пару минут, но всегда был мудрее. Защищал и оберегал. Поэтому я рада, что в спутницы жизни ты выбрал Джинет. Вы смотритесь супер, ребята, — она нервно смеется и замолкает. — Берегите и цените друг друга, не отпускайте и помните — прекрасен каждый миг. Собирайте их, чтобы на старости лет, когда с вас песок будет сыпаться, вы оба сидели и смеялись, вспоминая: «А помнишь…». Ну, если старческий маразм не доберется… Давайте выпьем за молодых!

Внутри осталось ощущение недосказанности, будто Черелин не сказала чего-то важного. Она задержалась у микрофона, но все же села за столик. Весь вечер меня преследовал пристальный взгляд, но я непринужденно беседовала, хотя подсознательно понимала — разговора не избежать. Когда заиграла знаменитая песня Metallica «Nothing Else Matters», рядом раздалось:

— Потанцуешь со мной? — он протянул ладонь, и я молча согласилась.

Одна рука в его руке, другая — на плече. Габриэль вел в танце, придерживая за талию, но я избегала разговора и прямого зрительного контакта. Я посматривала на танцующие пары, полностью увлеченные друг другом. Запах муската, жасмина и мелодия уносят в стеклянный дом. Воспоминание кажется очень далеким и неправдоподобным — тогда мы были ближе, чем сейчас. Всего считанные сантиметры, но чужие люди. Я не чувствую беспокойства как раньше, когда он свободно касался. Я не чувствую себя слабой и безвольной. Это просто танец без преувеличения и красноречий. Поэтому сердце не трепещет, бьется размеренно. Он рядом, но не искрит. Прежний костер превратился в тлеющие угли в безветренную погоду, которые изживают последние секунды. Мы — тлеющие угли.