— Сексуальную блондиночку с карими глазами, дерзким ротиком и в миленьком платье, от которого надо бы избавиться…

— Я серьезно, — перебиваю его, упирая руки в бока. — Попытка номер два.

Он издает смешок и молчит, все так же с интересом наблюдая.

— Я не знаю своих биологических родителей, Габриэль. Росла в чужой семье, ставшей для меня родной. Работала в дешевых забегаловках, слыша вслед «какая четкая задница», мыла унитазы и душевые в отеле. Потеряла младшего брата, но я не сломалась под гнетом проблем и жила дальше. Познакомилась с потрясающими людьми, нашла любимую работу и полюбила человека, который сделал меня сильнее, — ощущаю удивленный взгляд Габриэля, но продолжаю: — Да, я многое переосмыслила. Раньше считала, что любить тебя сущее наказание, Габриэль. Но потом посмотрела с другой стороны, отвергаемая и униженная тобой не раз. Я подумала: на этом жизнь не закончена, если любовь не взаимна. И работала, развивалась. Все время я поднималась и шла дальше, — говорю с придыханием, глядя ему в глаза. — У всех есть демоны, но ты со своими даже не борешься. Ты им добровольно подчинился. И тебе это нравится.

— Какая пылкая речь, колючка, — иронично посмеивается Габриэль, посматривая исподлобья. Перевожу дыхание и прищуриваюсь, не разрывая зрительный контакт. — Между нами огромная пропасть, глубже Марианской впадины. Я даже рад, что мы такие разные и наши взгляды тоже, иначе я бы не отмечал этот бесполезный день с тобой.

— Он не бесполезный… — быстро возражаю, ощущая всю тьму в сверкающих нефритах.

— Бесполезный, потому что я только и слышал, какого хрена родился. Бля, да у меня выбора особо не было! Надо думать, прежде, чем трахаться или сделать нахрен аборт, чтобы потом не париться! Что отмечать? Это не праздник, а полное дерьмо, — выплевывает со злостью и печалью в голосе Габриэль и берет стакан с виски, опрокидывая в себя содержимое.

Тяжело выдыхаю и обвожу взглядом полумрак в комнате. Все крутится вокруг сломанного детства Габриэля и его родителей. Кажется, кто-то из мудрых говорил: чтобы разрушить личность, нужно испоганить ей детство. И вот, живой пример перед глазами: парень, ненавидящий жизнь.

— Мой папаша в нашу последнюю встречу сказал: «Лучше бы ты не появлялся на свет, чтобы не портить никому жизнь». Бля, а я ведь до сих пор порчу, твою ж мать! — безрадостно хохочет Габриэль, вновь наполняя стакан и сразу же выпивая.

— Это не так… — тихо возражаю, взирая с горечью в глазах на Габриэля, но все тщетно.

— Хватит, Ливия, это так, признай. Даже взять тебя. Сколько дерьма ты натерпелась? Черт, давай закончим на этом, — он постукивает нервно пальцами по обивке и снова курит, глядя в сторону.