— Домой, - озвучиваю новый маршрут, и водитель молча делает крутое пике на первом же повороте.

Что, блядь, мне делать с конченым выблядком, которого носит эта сучка?

Вопрос на миллион, потому что, когда я соглашался на ее уговоры, в моей голове не было четкого плана действий. Я знал только, что не готов рисковать ее жизнью прямо сейчас. Не в том смысле, который в эту фразу вкладывают разные сопливые недомужики из мелодрам, а потому что до сих пор никак не могу до конца ею наиграться. Каждый день я все ждал, когда же, наконец, меня потянет на что-то большее, чем просто таращиться на нее голодными глазам, когда я смогу взять то, чем и так по праву владею… но что-то в ее взгляде всегда меня останавливало. Потому что она, блядь, тоже прекрасно знала, что мне нужно, и каким-то неуловимым образом все время держала это под замком.

Я могу затрахать ее до смерти.

Могу причинить невыносимую боль.

Могу избить.

Могу пороть до тех пор, пока с нее, как с линялой змеи, не сойдет каждый лоскуток кожи.

Но сучка все равно не будет принадлежать мне до конца. А если я ее уничтожу, то что тогда будет с этим сжирающим изнутри чувством голода? Я так и буду до конца жизни уныло дрочить на ее, сука, светлый образ в башке?!

Поднимаюсь по ступеням.

Охранник встречает у двери и, судя по его перекошенной роже, за эти сорок минут, пока я добирался домой, успела случиться какая-то херня. Я молча буравлю его взглядом.

— Вероника Александровна… - Он трусливо скашливает в кулак дрожь в голосе.

— Что?! - рявкаю я, одной рукой хватая его за грудки, а другой сжимаю телефон так, чтобы (в случае полного пиздеца) на хрен размозжить этому ослу голову.

— Она… я не заметил, только на секунду отвернулся…

Заношу телефон и что есть силы опускаю угол стального корпуса прямо ему в висок. Следующий за этим хруст может быть хрустом треснувшего экрана, а может - сломанных костей. В тусклом свете уличного фонаря брызнувшая из рассеченной кожи кровь чернильного цвета, как будто я разделался с каракатицей.

— Она забрала телефон и заперлась в ванной! - выкрикивает он, и я с силой швыряю это тупое человеческое тело куда-то в сторону.

Залетаю в дом.

— Ника! - ору достаточно громко, чтобы она услышала мой голос даже на другом конце мира, если вдруг каким-то чудом уже успела там оказаться. - Сука!!!

Залетаю по ступеням на второй этаж, оттуда - направо по коридору.

В нашу спальню, дверь в которую открыта настежь.

Ванна слева. Я наваливаюсь на нее плечом и несколько раз яростно дергаю медной ручкой. По ту сторону раздается отчетливый шум воды.