— Открой эту чертову дверь, тварь! - ору во всю глотку. - Не испытывай мое терпение!

Если она и слышит, то никак не дает об этом знать. Единственная реакция с той стороны - размеренный, зудящий до нервных судорог шум воды.

Кому она звонит?

— Собираешься обрадовать папашу?! - Еще раз наваливаюсь плечом на дверь, но она не поддается ни на миллиметр. - Давай, вперед, пусть прибежит и, наконец, сделает хоть что-то кроме пиздежа! Хотя, ты же, блядь, любишь, когда тебе ссут в уши! Да, девочка?!

Без толку.

Так мне ни за что ее оттуда не вытащить.

Значит, самое время воспользоваться крайними мерами.

Ружье, которое я храню в сейфе, такого калибра, что одного выстрела будет достаточно, чтобы к херам развалить дверь. Достаю его оттуда, заряжаю.

Прицеливаюсь.

От грохота выстрела на несколько секунд чувствую писк в ушах.

Стреляю еще раз, целясь в замок, на месте которого теперь огромная вмятина.

В наступившей тишине кроме писка отчетливо слышен женский крик.

Дверь, исковерканная почти в клочья, распахивается мне навстречу.

В облаках сизого дыма Нику замечаю не сразу. Потому что первым делом в глаза бросается тонкая струйка крови на белоснежной плитке пола.

— Сука, видишь, до чего ты меня довела?! - ору куда-то туда, где начинает вырисовываться свернутое калачиком тело, лежащее ничком прямо возле ванной.

Ее запястье, по которому сочится кровь, странно вывернуто. Как будто она пыталась схватиться за бронзовую ножку в форме львиной лапы. Осколки плитки и стекла рассеяны вокруг маленькими острыми семенами, и часть из них застряли в ее компрессионных чулках, по которым тоже расползаются уродливые бурые пятна.

Несколько секунд я просто смотрю на то, как медленно, словно на прощанье, сгибается указательный палец ее ладони. Рука Ники лежит в луже воды, и темные ручейки крови расплываются в ней причудливыми пятнами.

Я стою словно приклеенный.

— Ника? - зову ее до противного дрожащим голосом.

Она никак не реагирует. Даже не подает признаков жизни.