Домой возвращаюсь рано вечером.

Раньше мог притащиться только под ночь, немного поспать и утром снова рвать в офис или на объект. Сейчас дел больше, заказов больше, но времени на то, чтобы все проконтролировать и поддержать в работоспособном состоянии, нужно меньше. Бизнес понемногу встает на рельсы, рядом есть люди, которым можно делегировать часть полномочий.

И я, как оказалось, совершенно не из тех людей, которые готовы положить жизнь ради очередной пачки хрустящих денежных бумажек. Да, было время, когда я в том числе в работе спасался, загружал голову, решал проблемы, планировал и реализовывал. Так было нужно, чтобы суметь идти дальше. Так было нужно, что гарантировано обеспечить самого дорогого мне в мире человека, если со мной вдруг что-то случится. Но именно к нему я всегда старался возвратиться, чтобы провести вместе хотя бы несколько минут. И плевать если для этого надо было нестись через весь город.

Квартира у меня та же и там же. Поначалу думал избавиться, купить другую. Слишком много воспоминаний было с ней связано, слишком многое напоминало о Вере. Да только в какой-то момент понял, что все основное сконцентрировано не во вне, а во мне самом, в моей голове и памяти. Я могу избавиться от квартиры, могу сменить район, но голову я не сменю. Забыть ее все равно не смогу, даже если перееду жить на другой конец географии. Тогда зачем?

Сначала возвращаться сюда было сложно. Иногда затаскивал себя через порог чуть ли не за шиворот. А потом как-то сгладилось, привыклось. В общем, теперь ноги сами несут. Потому что здесь ждут. И это просто охрененное чувство!

Открываю стальную дверь в подъезд и бегом поднимаюсь по лестнице. Пока иду к входной двери, достаю ключи. Почему-то не люблю звонить, люблю вот так, собственной рукой, как хозяин, а не гость. Хоть и звучит очень по-глупому.

Проворачиваю ключ – и слышу за дверью пронзительный визг.

Не могу скрыть улыбку до самых ушей.

— Так, а что случилось?

Переступаю порог и тут же опускаюсь на корточки, ловлю и поднимаю перед собой сына.

Мой Волчонок уже одет, осталось только накинуть курточку и обувку – на улице довольно прохладно, но прогулка есть прогулка, не увильнуть.

— Папа, - очень внятно произносит сын и тянет ко мне руки.

Прижимаю его к себе.

И это ощущение теплого податливого тела, в котором нет ни капли наигранности и притворства, не сравнимо ни с чем. Вовка – мой сын, мой Волчонок. Все, что я делаю, я делаю ради него.

— Я предлагала погулять раньше, но он как узнал, что ты едешь – наотрез отказался, - с напускной обидой говорит Валерия. – Уселся на пороге и ни в какую одеваться. Только когда сказала, что ты расстроишься, если приедешь, а он еще не будет готов гулять, то согласился.