Здесь, в маленьком городке далеко от столицы, меня считаю кем-то вроде «особенной европейской женщины», потому что только я здесь ношу дорогие шубы и драгоценности без повода. И мои приятельницы по книжному клубу (который я тоже посещаю) всерьез спрашивали, не занимается ли мой муж чем-то незаконным, потому что дом, который купил Олег, оказывается, был одним из самых дорогих в округе. И даже местный мэр живет куда скромнее.

— У меня для тебя подарок, - загадочно говорит Олег и за руку тянет в дом.

Я успеваю заметить, как горничная вспыхивает красным, когда он проходит мимо, и как стремительно она бледнеет, потому что Олег не удостаивает ее даже мимолетным взглядом. Когда-то прежней мне было бы искренне ее жаль, но сейчас уже наплевать. По большому счету, на что она вообще рассчитывала, когда заводила шашни с мужем женщины, на которую работает? Если бы мне не было так глубоко плевать на похождения Олега, я давно бы вышвырнула девчонку за порог. Но в этом нет необходимости - Олег прекрасно справиться с этим и без моей помощи. Потому что это уже четверная горничная за два года и, хоть я не ловила предыдущих за руку, их возраст и внешние данные давали основания думать, что и они оказывали хозяину «дополнительные услуги».

Олег заходит в гостиную, усаживает меня на диван и несколько минут роется в своей дорожной сумке. Могу поспорить, что у него там очередной конверт. Да, так и есть. Купил новую квартиру? Это будет уже четвертая по счету. Или опять поменял машину?

— Вот. - Он протягивает мне шершавый картонный проспект формата А5. - Ну, открывай!

Он так нервничает и так взвинчен. Нет, вряд ли речь идет о покупке очередного предмета роскоши - мой муж уже давно разучился получать удовольствие от всего этого.

Я верчу «подарок» в руках, нахожу край и вынимаю сложенные вдвое листы.

Пробегаю взглядом по строчкам.

Это контракт.

Контракт с Центральной оперой.

— Ничего себе, - говорю так, чтобы в моем голосе была необходимая порция энтузиазма.

Я знала, что рано или поздно Олег из кожи вон вылезет, лишь бы вернуть меня на родную сцену. Именно этого он от меня и добивался, именно об этом был наш новый «договор». Я снова встала на ноги, прошла через ад, чтобы сделать первое па на пуантах, а потом был долгий и упорный путь вверх. Медленнее, чем хотелось бы моему личному монстру, но намного быстрее, чем советовали врачи. Точнее говоря, все они в один голос твердили, что мне нельзя снова танцевать, потому что малейшая травма может стоить мне возможности ходить. Не могла же я сказать этим абсолютно нормальным людям, ради чего так над собой издеваюсь.