Олег снисходительно усмехается.
После ужина мы, традиционно, прогуливаемся по городу. Я называю это «играть в нормальность»: я держу его под руку, он неизменно притягивает все женские взгляды. Покупает мне кофе в стаканчике и уличную еду, как будто ресторанной было недостаточно. Потому что даже чудовищам время от времени хочется быть нормальными. Точнее - хотя бы казаться.
Потом возвращаемся домой - и с барской руки Олег за полчаса рассчитывает и горничную, и кухарку, и даже водителя. А чтобы не было вопросов, платит каждому щедрое выходное пособие. Так что через пару часов в нашем доме на берегу озера остаемся только мы вдвоем. Когда уедем, за домом будет присматривать специально нанятая компания, в обязанности которой входит раз в две недели приводить все в порядок, заниматься оплатой счетов и прочими заботами, которые так или иначе все равно возникают, даже если дом долго пустует. Сдавать его туристам Олег напрочь отказался.
Пока он снова закрывается в комнате, чтобы надолго повиснуть на телефоне, я собираю чемодан. Большая часть вещей так и остается на вешалках и полках, беру только самое любимое: теплые свитера крупной вязки, пару флисовых штанов, несколько джинсов не самого модного фасона, но удобных и практичных, ботинки на высокой подошве, две куртки и кучерявую шубку из ламы. И, конечно, нового белого соболя, ходя дома уже тепло и с большой долей вероятности я даже не достану ее из шкафа. В отдельную сумку кладу несколько уходовых средство местного производства - дешевых, но на удивление эффективных.
Еще раз прохожу по дому, заглядывая в каждый уголок.
Если честно, мне до боли в груди не хочется уезжать. Именно здесь я выдержала самые тяжелые дни. Сидела на этой софе около окна и рыдала в три ручья, глядя на качающуюся у причала лодку. А возле камина провела лучшие часы наедине с собой. Здесь остаются мои первые прочитанные книги на норвежском - сейчас даже не понимаю, как вообще раньше не могла обходиться без словаря.
Если бы меня спросили, что я хочу оставить в «память» об Олеге, я бы, не задумываясь, попросила этот дом. Даже если бы в нем не осталось ничего, кроме голых стен.
— Ника? - Олег выходит из комнаты и демонстративно расстегивает манжеты рубашки. Сегодня он без запонок, так что у меня есть минута, чтобы не нестись ему на помощь, сломя голову.
Подхожу только когда он заканчивает с остальными пуговицами.
Закрываю глаза.
Это другая Я.
И все, что происходит сейчас - не обо мне.
Это просто еще одна грань выживания.