Или настолько?

Вот только если настолько, то почему рядом с ее фотографией написано «Вера Корецкая»?

Что это вообще за хуйня?

Я пропускаю тот момент, когда в голове что-то щелкает – и меня ведет в сторону. Едва-едва успеваю сгруппироваться и хотя бы сделать вид, что устоял на ногах. Танец при этом исполнил, наверное, очень занятный.

— Максим! – подхватывает меня под руку Валерия. – Я вызову скорую.

— Не надо, все хорошо.

Дышать, просто дышать. Это просто единичный приступ из прошлого.

Прохладный влажный воздух заполняет грудную клетку и будто бы выталкивает из головы всю ту муть, что успела там накопиться.

Еще раз окинуть взглядом афишу: все же не привиделось.

Ладно, сказок и чудес в этом мире я еще не встречал, хотя повидал многое. Есть только один способ понять, что за херь я сейчас увидел, и что мне с ней делать.

До представления еще несколько дней – и мне с огромным трудом, но удается урвать себе билет в один из первых рядов. Через перекупщиков, но плевать, я готов заплатить вообще любые деньги.

Лере я, само собой, ничего не говорю. И это впервые за все время нашего знакомства, когда откровенной ей лгу. Даже не пытаюсь оправдать себя перед самим же собой, я тупо не хочу, чтобы жена была рядом, когда я увижу… Веру. Понимание этого все еще не укладывается в голове. Я готов поверить в любую подставу, вплоть до ее сестры-близнеца, ошибки на афише или какой-нибудь хрени от коллектива театра в ее память. И все эти варианты кажутся куда более реальными, чем тот, что напрашивается сам собой: меня жестоко и без вазелина выебли во все щели.

Особенно очевидно это становится после того, как залезаю на страницу Олега в инсте. Сто лет тут не был.

Последних два поста посвящены Вере. Ее грандиозному возвращению на сцену, героическому пути после реабилитации и ебаной гордости за нее Олега. На фотографиях Вера сосредоточена и, по всей видимости, полностью сконцентрирована на репетиции. Фотографировали же явно из зала.

Я правильно понимаю, что Олег меня наебал, когда вручил сверток с новорожденным Волчонком? А я схавал. Проглотил полным ртом и даже облизал то, что стекало по губам и подбородку. А голову включить забыл. Почему я даже не попытался найти ее могилу? Почему не узнал всех подробностей ее смерти?

А как ей живется без собственного ребенка?

Волчонок наш с ней – в этом никаких сомнений.

Она не могла не знать, что беременна и что родила. Ну, не бывает же так.

«Вера, привет, как дела? Хорошо выглядишь для мертвой, а я тут нашего с тобой ребенка воспитываю… точно нашего, мне его сам Олег принес… а еще он – вылитая моя копия, но глаза у него твои…»