Трясущимися пальцами еле-еле справляюсь с защелкой, как сумасшедшая дергаю ручку, чтобы убедиться, что деверь надежно заперта.

Бросаю цветы на пол. Это просто букет, неважно, кто его подарил. А, может, за столько месяцев постоянных «цветочных шоу» Олега я просто разучилась смотреть на них как-то иначе?

Ноги дрожат.

Боль такая сильная, что я всерьез опасалась, что не смогу дотанцевать последний акт и обязательно хоть на чем-то «проколюсь». Но выдержала и даже смогла дважды выйти на поклон.

Но все это абсолютно ни о чем по сравнению с тем, в какую вату превратились мои ноги от одного взгляда на Меркурия.

Напротив двери, на которой я буквально лежу всей спиной, стоит стол и большое подсвеченное зеркало для грима. В отражении у меня больная и до ужаса ванильная улыбка на лице. Растянутые до ушей губы сразу под грустными уставшими глазами.

Господи, что за вид у меня?!

Еле-еле, вспоминая Русалочку из сказки, которая ради любимого ходила как по бритвенным лезвиям, добираюсь до зеркала, грузно падаю задницей на табурет и с ужасом разглядываю свои темные круги под глазами и морщинки в уголках глаз, которые так ужасно подчеркнул грим. Мне же только двадцать пять, боже. А я выгляжу как будто прожила дважды по столько!

Он видел меня такой.

Видел это чудовище под маской серо-землистого цвета.

Я наугад открываю каждый ящик, безжалостно вырывая их чуть ли не с ручками, пока не нахожу упаковку влажных салфеток. Хватаю сразу несколько, прикладываю к лицу и стираю, как маску. Отражение в зеркале выглядит как грустный клоун. Выбрасываю использованные салфетки, беру новые, тру снова и снова, пока под бесконечными слоями «тяжелого» сценического грима не начинает проступать мое настоящее лицо. Вряд ли оно намного лучше маски, но хотя бы так.

Стук в дверь застает меня врасплох.

Разворачиваюсь, осатанело хватаюсь пальцами в край стола, потому что от странного приступа паники раскачивает в сторону словно флюгер.

Стук повторяется - уверенный, настойчивый, но спокойный.

Я знаю, что за дверью Меркурий.

Чувствую нутром.

Как самка волка в логове чувствует своего самца, когда он возвращается с охоты с добычей, и несет ей самый жирный и сочный кусок мяса.

Я не могу ошибаться.

Это то, что невозможно объяснить законами существования мира и правилами физики.

— Уходи, - говорю, еле выдавливая из себя, потому что на самом деле очень хочу, чтобы он вошел. - Это все уже…