Так мне ей сказать?

Нет-нет-нет, если Олег поимел меня, то и ее обмануть тоже мог. Пиздец многоходовка, конечно, но сейчас она вообще не кажется чем-то нереальным.

Перед представлением волнуюсь, как никогда в жизни. Чувствую, как бешено колотится в груди сердце, как душно в стягивающем горло воротнике рубашки, как полосуют по нервам противные звуки настраиваемых в оркестровой яме инструментов.

У меня с собой букет цветов. Небольшой, но очень красивый. Не знаю, зачем купил. Поддался какому-то странному порыву и не стал обрубать его. А теперь сжимаю в мокрых от пота руках. Да я весь взмок, как мышь.

Когда до начала представления остается минут десять у первого ряда появляется Олег. Его сложно не заметить: как всегда ярок и идеален, как всегда, лучится обаятельнейшей улыбкой, от которой начинают течь все представительницы женского пола вокруг, независимо от возраста. А возможно немного и мужского.

А еще у него с собой огромный букет. Раза в четыре больше моего. Настоящая клумба в половину человеческого роста, которую за ним тащит телохранитель.

Наверное, в глубине души я все же думал, что все это какая-то подстава. Не знаю, как бы тогда отреагировал. Возможно, выдохнул с облегчением и подумал, что не сошел с ума - и Олег не настолько опустился, чтобы сплести подобную паутину лжи. Но теперь, с его появлением, сомнений больше нет.

И я лишь считаю мгновения до момента, когда Вера появится на сцене.

При первых звуках музыки, при первых лучах прожекторов она поднимается над полом из темноты и мрака. Как будто и вправду восстает из мертвых.

У меня натурально все внутри сжимается, а сердце внезапно пропускает несколько ударов. Это она! Никаких сомнений, никаких вариантов. Даже сосредоточенная на образе, даже под косметикой – это все равно моя Планетка… не моя. Уже давно не моя.

Внезапная догадка прошибает насквозь: а если вдруг она знала о визите Олега ко мне, если знала о том свертке, что он оставил на моих руках? Чушь, жесть, но… как вариант остаться рядом с ним и избавиться от ребенка от человека, который уехал и не вернулся.

Не верю в это.

Не верю, что Вера могла добровольно отказаться от собственного ребенка.

Даже под нажимом Олега.

До конца представления сижу, как на иголках.

С одной стороны, мне действительно нравится наблюдать за Верой. Она абсолютно комфортно и уверенно чувствует себя на сцене, нет ни намека на былую травму, она даже не танцует – она порхает, едва касаясь сцены ногами. А еще – она живет. Ее эмоции искрятся и буквально окутывают зал, вторя течению музыкального сопровождения. Это ее стихия. Это ее вселенная.