Его тяжелый взгляд красноречиво говорит, что на этот раз я действительно попала в цель и зацепила самое больное. Сергей подается вперед, демонстративно укладывает руки на стол, словно ученик за партой, только смотрит на меня так, будто собирается наслаждаться тем, как вот-вот разрушатся и мои радужные замки. Это свойственно многим людям, которых бросили, обманули и предали их самые близкие - они хотят, чтобы предавали и бросали все вокруг, и зачастую даже не скрывают этого.

— Когда Машка подала на развод, Олег сразу сказал, чтобы я собирал и переводил активы в офшор. Потому что она знала, где у меня и что, и собиралась переполовинить все мои доходы. А я, блядь, не для того горбатился и вкалывал, чтобы обеспечивать ей красивую жизни и после развода. Да я на себе каждую копейку экономил, лишь бы у Машеньки все было! Лишь бы, сука, она жила как принцесса!

Так и подмывает спросить, что ему мешало наслаждаться жизнью вместе с ней, но тут только зацепись - точно на сто лет вперед не развяжешься. Поэтому просто сочувственно киваю.

— Ну я так и сделал, как сказал Олег: перевел туда все свои счета, продал квартиру, две тачки. Почти все скинул, что было. А когда Машка пришла на суд и начала выкладывать карты, ее адвокат сразу предъявил документы на все «прокладки» и на фонд. В общем, эта сука захотела половину! Половину, Ника, понимаешь?! Ни одного дня в жизни не проработала, жила за мой счет, а под конец еще и обобрать решила, как липку. Она мне даже пары носков ни разу не купила, прикинь?!

— Как она узнала о схеме? - не даю втянуть себя в очередную порцию стирки чужого «грязного белья».

Он так выразительно поднимает брови, что вопрос, напрашивается сам собой:

— Олег?

— Больше некому. - Сергей устало откидывается на спинку стула. Снова закуривает, как будто нарочно назло всем вокруг. - Но и это еще не все. Данные по счету слили в соответствующие органы, меня так взяли за жопу, что пришлось последние трусы продавать, чтобы откупиться и не заработать срок. И угадай, кого еще накрыли с этими махинациями?

— Олега? - снова говорю только одно имя. Уже и глупому понятно, что во всей этой истории без него точно не обошлось.

— Нет, блядь! - Сергей так громко ударяет ладонями по столу, что бедная официантка, вжав голову в плечи и еле переставляя ноги, снова спешит к нашему столику. Он молча сует ей в ладонь крупную купюру и небрежно бухтит какие-то извинения. А когда мы снова остаемся одни, почему-то шепотом продолжает: - Он точно был во всем этом замазан пополам со мной, но фамилия «Корецкий» ни разу нигде не всплыла. Даже имя его нигде не промелькнуло. А я, знаешь, за столько лет во всем этом дерьме, разучился верить в избирательно слепое правосудие. Фемида закрывает глаза пачками «зелени», а не просто так.