Я послал к Дашке Малого в помощники, приставив к женщинам другого бойца вместо него. Парнишка казался мне самым безобидным и честным среди всех остальных. Я приказал ему охранять свою будущую сожительницу и внимательно следить за её поведением. Судя по характеру, от неё можно было ожидать всего, чего угодно. Также я порекомендовал Миколе занять одну из камер по соседству с моей, чтобы он был как можно ближе ко мне не только днём, но и ночью.

Доложив Кудряшову об успешном окончании операции, я выслушал его поздравления. Он искренне похвалил меня и приказал сегодня отдыхать. Наша задача на предстоящие сутки была простой — удерживать тюрьму. На этом всё. Нападать на нас никто не собирался, а если и соберётся, разведка предупредит.

Мы ещё вчера решили, как будем праздновать обретение собственной базы. Те, кому выпал жребий, останутся в карауле, остальным было разрешено воспользоваться услугами проституток и выпить спиртного.

Продажных женщин обычно вызывал Димон. Также у него был свой бессменный барыга, поставляющий ему шмаль. Запрещать что-то незаконное или аморальное бойцам я не мог. У них не так много поводов для радости, чтобы ещё и я рубил их маленькие слабости.

Ежедневно готовиться к смерти непросто. К этому нельзя привыкнуть, потому что несмотря на всю отвагу, жить всё равно хочется сильнее, чем героически погибнуть.

Некоторые берлессы вообще не просыхали, но это не мешало им воевать. Я не пил с начала войны ни капли. Моя больная потребность держать всё под контролем не давала мне расслабиться. Мне казалось, что стоит только мне напиться или крепко уснуть, как произойдёт что-то ужасное и непоправимое. Я буду корить себя за то, что был нетрезв, потому что будь я в адеквате, такой гипотетической херни могло бы и не случиться.

И вот она, допустим, случилась, а я в говно, как мразь последняя. Никогда себя не прощу после такого.