Не разбирая дороги, я бросился вниз по лестнице, забыв о Дашке напрочь. Растолкав столпившихся бойцов, я протиснулся в камеру. Она была общей, потому довольно просторной. От взрыва разнесло половину помещения, но стены выдержали.

Внутри было темно. Я отобрал у кого-то фонарик и шагнул внутрь. Под ногами хрустели стёкла, пахло кровью и человеческим дерьмом. От Димона осталась только голова и часть туловища ниже пояса. Судя по всему, он накрыл собой гранату, вот его и разнесло по всем стенам. Зрелище было отвратным, как и сама ситуация.

Вот тебе и праздник, дружище!

— Остальные целы? — выйдя в коридор, поинтересовался я, ища глазами Федорченко и Малого. Они мне были дороже всех, поэтому я был рад увидеть их живыми и невредимыми. Больше никто не пострадал, слава богу. — Где эта тварь?

Мужики расступились, и я увидел виновницу трагедии. Это была Машка? Ну, конечно! Она стояла абсолютно голая, на коленях. Солдат, раздетый до пояса, держал её за волосы. Её уже нехило отмутузили, судя по разбитым губам. Было за что.

— Достала из сумочки гранату, и швырнула в нас! Если бы не Димон... — злобно зашипел солдат и врезал ей по лицу кулаком.

Что, блять?