Он был по-прежнему не одет, а на улице мороз, но мне было всё равно.

Построились быстро. Перед строем на колени поставили диверсантку. Я велел солдату, что её волок, встать в строй к остальным, сам присел на корточки перед девушкой. Она дрожала от холода и страха, но ни одна капелька жалости не всколыхнулась во мне.

— Зачем ты это сделала, Машунь? — зачем-то спросил я, хотя мне было неинтересно.

Она не ответила. Просто посмотрела на меня пьяненько и снисходительно. Допросить бы её, узнать чё почём. Где гранату взяла? Сама придумала сепаров взорвать или заказ отработала? Как уходить собиралась после теракта?

Я бы не смог её пытать и другим бы не позволил, так что смысла в допросе не было никакого. Я понял, что больше ничего от неё не добьюсь, да и к чему это всё? Вздохнув, я поднялся на ноги.

— Властью данной мне самим собой, я приговариваю тебя к смерти!