У меня есть неделя или две, чтобы пообщаться с девушкой. Этого будет достаточно, чтобы узнать о ней всё что угодно.

По прибытии на базу я решил всё же навестить Дашу и отдать ей подгон от Барсова. Мне доложили, чем Воронько занималась в моё отсутствие — заставляла Дюпон мыть туалеты. Серьёзно? От наглости Даши я просто охуел! Как и от покорности Анны. Насколько одна девушка была охреневшей, настолько же вторая бесхребетной.

Они были как небо и земля. Хитрая, уверенная в том, что ей сойдёт с рук всё, что угодно, Даша разозлила меня даже меньше, чем Анна, у которой совершенно нет гордости, как выяснилось, и чувства собственного достоинства. Это ещё раз подтверждало мою теорию о том, что Дюпон жалкая и никчёмная.

Вместо свидания я добавил Даше ещё три дня карцера. Зайду к ней утром и надаю пиздячек! Сейчас настроения нет. И конфеты, пожалуй, лишние. Перетопчется!

Когда Дюпон швырнула мне в лицо коробку, я почти поверил, что она способна на поступок. Но нет, я ошибся, через пару минут её порыв захлебнулся в её же слезах. Пусть у Даши до жопы косяков, но она стоит ста таких вот фрогиек. Может быть, мне всё же стоило бы присмотреть Воронько на роль жены? У нас хотя бы дети будут истинными патриотами. Смелыми, непоколебимыми гражданами, с чёткой позицией, кто они, и зачем.

На гражданке, где не треба воевать, Даша бы успокоилась. Да я бы и не спорил с ней. Из-за чего спорить с женой в миру? Котлеты или гуляш, синие обои или жёлтые? Смешно ей-богу!

Мне понравилось кошмарить Анну. Что у неё в голове, господи? Каша-малаша! Какая же она дура! Впрочем, как и все из антиберлесского альянса. А ещё кижанкой себя возомнила! Аж противно! От кижанки у неё акцент, от берлессов имя. Больше ни хуя!