— Потому что с близких двойной спрос, Даша! Я удвоил тебе срок за самоуправство.

Даша ничего не ответила, но по её раздувающимся ноздрям я определил степень её внутреннего кипения. Я просунул руку через решётку и погладил девушку по щеке. Она зарумянилась и часто задышала, реагируя на ласку. Потом я схватил её за волосы и прижал лицом к решётке. Даша испуганно вскинула на меня свои чёрные глаза.

— Держись подальше от Дюпон! Иначе, я тебя выгоню! — тихо, почти шёпотом проговорил я. — А могу и повесить, Даша! Знаешь ведь, что могу?

Чмокнув её в губы, я ушёл, не оглядываясь, потому что знал, какая буря сейчас в карцере.

Анна ждала меня одетая и причёсанная. Стоило мне войти к ней в камеру, она поднялась с кровати, и сама подошла ко мне.

— Доброе утро, Аня!

— Доброе утро, — ответила она, обратившись ко мне никак, то есть нейтрально.