— Кстати, да. Были.

Аня положила свою руку поверх моей, и так мы лежали некоторое время. Я вдыхал её неповторимый запах, такой чудесный и родной, пытаясь запечатлеть этот момент в памяти.

Давно я не чувствовал себя таким счастливым и в то же время беспомощным. Моя жизнь,наполнившаяся новым, живым смыслом, стала мне дорога,как никогда. Теперь я нёс ответственность не только за себя, но и заНюркуи наше потомство.Что, еслидевушка и впрямь уже беременна?

А я?Впендюрилей ребёнка, а теперь не понимаю, как быть дальше. Я уже сто раз пожалел о том, что мы не предохранялись. За то время, пока мы здесь, я бы уже мог и так уговорить Аню уехать. А теперь она согласна, только ехать некуда.

Одинцова я пока не стал беспокоить, понимая, что в Кижах он мне не помощник. Вот если пересечём границу, там уже документы новые не помешают. Отчего-тоэтотмужик показалсямненадёжным, поэтому вегоготовности помочьяне сомневался. Понятно, что всё это не бесплатно, и мне придётся промышлять бандитизмом наравне с ним, но после настоящей войны, все эти разборки казались мне детским садом.

На свой страх и риск я включил телефон, чтобы быть в курсе последних новостей. Мне никто не звонил, как будто бы обо мне все забыли. Это настораживало ещё сильнее, чем угрозы Барсова. Как будтоберлессычто-то задумали против меня и скоро придут за мной даже сюда. А может, им сейчас просто не до меня в связи с последними событиями?

Одно радовало, что новости в интернете были и хорошие. Референдум прошёл, войскаберлессоввошли на территориюСеверо-Боровинскауже не стесняясь. Доронин подписал приказ об амнистии моим бойцам.

Андре Дюпонзастрелился, не выдержав давленияоппозиции. Я решил пока не говорить об этомАнне, чтобы не расстраиватьеё.Мнебыло жаль только Анну,самогоАндре — ничуть.Похуй, самоубийство это было или помогли, но я был рад, что Дюпона больше нет.

–Мнестрашно, Серёжа, — тихо проговорила Анна, обрывая моё сердце. Сейчасонаспросит, когдамыотсюда уедем, аяне знаю, чтоейответить,блять!

— Что случилось, родная?

— Если у нас родится мальчик, нам придётся отдать его на войну?

— Глупость какая! — с облегчением выдохнул я, услышав реальную глупость. — Война почти закончилась. Следующей может просто не быть.

— Откуда ты знаешь? Мой отец пришлёт сотни танков и пушек в Кижи! Альянс не успокоится!

— Да хоть тысячи! Это бессмысленно, Анна! Неужели ты не понимаешь, что в войне побеждают не танки, а люди. Чьи люди сильнее духом, та страна и победит. Не забывай, что и в тебе, и во мне течётберлесскаякровь. Знаешь,может быть,мы не сможем защитить наших детей от всего на свете, но можем воспитать их хорошими людьми,патриотами своей родины, чтобы честь, доблесть и отвага не были для них пустыми словами.