Я так растерялся от звонка Лэси, что даже не спросил, где её муж взял мой номер телефона. Если они меня нашли, значит, и другие могут. Долго я ещё буду шарахаться от каждого куста?

Поднявшись из травы, я вытер заплаканное лицо.

Решено. Завтра утром я отвезу Аню к границе. Дюпон мёртв, так что берлессам она больше не нужна.

А я?

Что, я? Теперь в Анне вся моя жизнь. Берлессам я живым не дамся, тут ничего не изменилось, а здесь высиживать нечего.

— Серёжа, ты меня пугаешь! — ругалась на меня Анна, когда я вышел к ней во двор из своего укрытия. — Что-то с сестрой? Да скажи ты мне уже! — требовала она, видя, что я зарёванный.

— Наоборот, всё хорошо, Аня! — улыбнулся я и притянул её к себе. — Завтра мы уезжаем. Давай соберём вещи, пока не стемнело?

— Как? Куда? — испугалась девушка.

— Поедем к границе.

— Вместе? А как же берлессы?

— Конечно, вместе!

— Скажи мне честно, что ты задумал или я никуда не еду! Ты позвонил тому Одинцову?

— Типа того...

— Нет, ты мне правду скажи!

Я не придумал заранее, что врать, поэтому замялся, но этот вопрос следовало решить сегодня, потому что мне не нужны были утренние истерики Нюрки. Завтра будет не до того.

— Ты решил сплавить меня в Берлессию? Как Дашу? — губы девушки задрожали от обиды, глаза заблестели. — Я никуда не поеду без тебя!

— Поедешь! Ради наших детей!

— Какой же ты... — Аня замолчала, захлебнувшись слезами, а потом развернулась и пошла к дому. — Ты самый жестокий человек, которого я знаю! — выкрикнула она мне уже с крыльца.

— Блядство! — выругался я себе под нос, понимая, что ссора неизбежна.

Я присел на капот её легковушки, чтобы успокоиться. Через пару часов стемнеет, нужно, действительно собираться.