Я буквально приплясываю на месте в нетерпении, а Рысев, словно издеваясь, начинает делать все слишком медленно! Будто смакует момент. Хочется взвыть от того, как чересчур неторопливо, даже как-то лениво он хватает и тянет замочек на платье вниз. А следом за собачкой по спине, вдоль позвоночника бегут его холодные пальцы, разгоняя мурашки от своих прикосновений и заставляя до крови кусать губы. У меня в теле точно сбит “климат-контроль”, потому что меня бросает то в жар, то в холод.

– Леша, может уже... – пытаюсь вразумить его и развернуться, но мне не дают. – Издеваешься, да? – шепчу возмущенно, дрогнувшим голосом.

Он только смеется, разгоняя вибрации по всему телу своим низким грудным смехом, и сильнее сжимает руку на моей талии. Целует в шею, отводит волосы и целует в плечо, легонько кусая. Мурчит, как настоящий наглый и хитрый кот! Наслаждается моим нетерпением – змей-искуситель, прокладывая дорожку из поцелуев за ушком и легонько прихватывая зубами мочку.

Нет, я сейчас сгорю. Опаду кучкой пепла к его ногам. А-р-р-р!

Расстегнув молнию до конца, его ладони, щекоча, подбираются под платье и нежно стягивают, заставляя тряпицу упасть к нашим ногам, и я слышу тяжелый вздох. То ли его, то ли свой, и не понять уже. Все спуталось: и мысли, и чувства, и тела.

Я наконец то вырываюсь из его цепких руки и поворачиваюсь, привстав на носочки, снова тянусь к губам. Но не тут то было!

Леша меня легонько кусает и укладывает спиной на свою огромную кровать, заставляя в нетерпении комкать черное шелковое покрывало. Ну откуда в нем столько выдержки! Я же чувствую, слышу его учащенное дыхание, слышу как летит его сердце… просто адская сила воли!

Он садится у меня в ногах. Его глаза горят. Они чернее самой черной ночи и греховней всех самых сладких грехов. Я лежу перед ним в одном кружевном комплекте нижнего белья и вижу, как жадно он пожирает меня взглядом. Миллиметр за миллиметром, нависая сверху. Совершенно не торопясь продолжать начатое. И тогда я тянусь первая. Зарывшись пальчиками в его волосах, кусаю за подбородок и второй рукой пытаюсь расстегнуть пуговицы на его рубашке. Но пальцы совершенно отказываются слушаться. А когда Рысев одним умелым движением расстегивает мой бюстгальтер и заставляет снять, припадая губами к груди, с губ срывается стон. Его язык выводит круги вокруг возбужденного соска, его руки сжимают бедра, ласкают, поглаживают, подбираясь к кружевным трусикам. А потом – мгновение, и они летят следом за платьем.

– Ты невероятная, – шепчет Рысев, прокладывая дорожку из поцелуев от груди к шее. Целует в уголок губ и, отстраняясь, пробегает глазами по моей обнаженной фигуре. Ощупывая взглядом. Щеки уже пылают, а желание достигает небывалых высот. Отчаянно хочется заткнуть ноющую боль в низу живота, и я тяну руки, заставляя Рысева снять рубашку, а следом за ней прочь летят и брюки.