Это была просто невероятная ночь. И как вообще я жил без нее столько лет?

– Доброе утро.

– Как спалось? – срываю еще один быстрый поцелуй с любимых губ, выдавая мученический стон, ощущая как организм снова готов к бою. Нет, такими темпами мы из кровати не выберемся сегодня!

– Просто прекрасно, – шепчут мне в ответ и притягивают к себе, щекоча носиком и забавно морщась. – Какие планы на день?

– Домой. К дочурке? – спрашиваю и внутренне разрываюсь надвое. Нам бы еще хотя бы денек вдвоем. Внутренний голодный зверь все еще не утолил свою жажду по ее телу. Идеальному, сногсшибательному и горячему.

– Родители сказала, что Ляся сегодня с ними, так что… – прикусывая губку, интригующе тянет Илана, прямо намекая на продолжение ночи.

Ох, счастью нет предела!

– Тогда не будем терять ни минуты! – смеюсь и только собираюсь показать, как сильно я ее хочу, как о своем существовании напоминает мобильный Ланы. И мы бы с радостью проигнорировали вызов, если бы звонящий не оказался упертым бараном. И только прекращается один вызов, как начинается другой.  В итоге, мне не удается сдержать недовольный рык, а не менее злая Лана выползает из-под меня и мчит в сторону гостиной, где, собственно, и валяются наши вещи.

– Я лучше отвечу, – бурчит недовольно, накидывая на себя мою рубашку. Хотя не надо было. Крышесносная картинка!

– У тебя две минуты, – бросаю следом и слышу тихий смех в ответ.

Сам, пока девушка разговаривает по телефону, плетусь в ванную, чтобы немного умыться и взбодриться. Мельком глаза цепляются за сбитые костяшки, которые мы вчера так и не обработали, и моментально всплывает картинка из ресторана. Надо было его гнилую рожу по стенке раскатать. Жаль, удержали.

Из ванной выхожу, как мне показалось, всего спустя пару минут, но когда вижу на пороге спальни бледную, как мел, Лану, ощущение, что прошла пара часов, не меньше.

– Лана? – голос в таком  напряжении, что даже не узнать. А внутри просыпается вязкое чувство дерьмового предчувствия. – Что случилось? – подлетаю к замершей девушке, которая смотрит на зажатый в руке мобильный и молчит. – Лана! – рычу, чуть встряхивая молчунью за плечи, и наконец-то на меня поднимают полные слез глаза. Невероятные, любимые глаза, в которых дикая паника.

– Салон, он…

– Что салон?

– Сгорел.

Замираю. Долгие секунды пялюсь в ее глаза и пытаюсь сообразить, что только что услышал. Но мозг явно соображает плохо после вчерашнего. Зато когда доходит:

– Что? Как сгорел? Что значит, сгорел? – выдаю вопрос за вопросом, и Лана срывается в истерику, утыкаясь лицом мне в грудь и прижимаясь, что есть сил.