— Пап, я люблю тебя, но с ней…

— Я все понимаю, малышка. Мы постараемся во всем разобраться, а ты… наслаждайся своей жизнью, и знай, что я всегда буду рядом, если нужен.

— Спасибо. Правда спасибо. Это лучший подарок.

— Кстати, — напряженно говорит папа, глядя на входную дверь, — ничего, что мы?..

— А-а-а, ты о Дарие, — смеюсь я. — Он живет в соседней квартире. Все в порядке.

— Давно вы с ним?..

— Пару месяцев.

— Сколько ему лет?

— Моложе тебя, не переживай.

Папа удивленно приподнимает брови, заставляя меня рассмеяться еще громче.

— Ему двадцать восемь. Он на самом деле мой препод, аспирант, если точнее.

— Мне стоит зайти к нему на серьезный разговор?

— Ты во мне сомневаешься?

— Нет. Ни в коем случае.

Проводив отца, закрываю дверь и подхожу к окну. Наблюдаю, как он садится в машину и выезжает с парковки. Сегодняшние откровения не стали большой новостью. Я, разумеется, не знала наверняка, но чувствовала в глубине души, что ненависть матери направлена не на меня лично, а на сам факт моего существования. Оправдывает ли это ее? Нет, точно нет. Хочу ли я все наладить? Не особо. Буду ли я и дальше ненавидеть ее в ответ? Думаю, найдутся дела поважнее. Дарий рассказывал мне о здоровом эгоизме, и, наверное, это он. Я не хочу брать ответственность за ее боль, не хочу винить себя, не хочу больше копаться в прошлом. Все это выматывает, забирает яркость у дней. Все, что я могу и буду делать, так это надеяться, что родители сами во всем разберутся. В конце концов, это их жизнь.

Опускаю голову и беру белый пакетик. Внутри лежит коробочка, а в ней — небольшое кольцо из белого золота на верхнюю фалангу. Примеряю его и нарекаю это украшение символом освобождения от детских обид. Я живая, у меня еще столько всего впереди, что нет времени грустить. Тем более в такой день.

Быстро привожу себя в порядок и направляюсь к Дарию. Дверь открыта, и я вхожу без стука, но гостиная и кухня пустуют, спальня и ванная тоже. Единственное место, которое остается — балкон. Распахиваю дверь, Дарий сидит в кресле-мешке, держа в одной руке телефон, а во второй «Айкос».

— Как прошло? — спрашивает он.

— Лучше, чем ты думаешь, — гордо заявляю я.

— Выглядишь… счастливой.