– Почему ты не там, Тея? Ради тебя сюда даже кресло притащили.

– Не стоило беспокоиться, – ровно ответила я, с опаской поглядывая на вероятно резиновую дубинку, которой Ари время от времени хлопал по своей ладони. Он опустился в кресло, с вальяжным видом забросив ногу на ногу, подкинул в воздух виноградину и словил её ртом.

– Хочешь? – предложил мне, а я в этом время молилась о том, чтобы он подавился ею и начал задыхаться на моих глазах.

Это не мой брат.

Этот человек – не мой брат.

Ари прав.

Моего брата больше нет.

Передо мной монстр. Жестокий убийца. Таким его воспитали. Слепили из глины, вручили пистолет и приказали делать грязную работу.

И вряд ли у него есть шанс измениться. Потому что он этого никогда не захочет.

– Ну как хочешь, – он словил ртом очередную виноградину и весело поглядел на Ари. На моего Ари. Который выглядел всё напряжённее и напряжённее, будто одной силой мысли пытается разорвать верёвки и это стоит ему огромных усилий. – И кто бы мог подумать, что моя сестра ляжет под моего друга детства. Какая ирония! Вы ведь уже сделали это, не так ли? Трахнулись? – Он поглядел на меня, и в свой ответный взгляд я вложила всё презрение, на какое только была способна.

– Что? Мне никто не ответит? – с озадаченным видом рассмеялся мой брат.

– Я отвечу тебе, как только мои руки будут свободны, – холодно процедил Ари. – Продемонстрирую, насколько больно бывает человеку, когда ему ломают позвоночник.

Мой брат рассмеялся громче, задрав голову, и вдруг схватил со стола поднос с фруктами и с размаха запустил в Ари. Тот отскочил от его груди и, ударив по полу, рассыпался на множество осколков:

– Тоже не любишь фрукты? – продолжал посмеиваться мой брат. И я всё ещё зову его братом, лишь потому, что не знаю, каким именем его называть. – А ты, Тея? Что насчёт тебя? По-прежнему любишь всякую сладкую дрянь? О, да… я помню это. Помню, как отец заваливал тебя конфетами. Практически каждый день покупал тебе этих… как их?..

Я застывшим взглядом смотрела в его глумящееся лицо и всё ломала голову – как? Как он мог таким стать? Подобная жестокость должна быть заложена в генах.

– О! Мармеладных медвежат, точно! Да, я помню, сестрёнка. Кое-что помню. А ты нет? Не любишь их больше?

Отец покупал мне их?

Я вообще ничего не помню из детства. Ничего кроме огня охватившего моё тело и крика мамы.

– Ты хотел отомстить за смерть родителей! – раздался громкий возглас Ари. – А когда Нортон решит пустить пулю в твою родную сестру, пожмёшь ему руку после этого?!

Кристофер раздражённо вздохнул, продолжая хлопать дубинкой по ладони.