Это невыносимо!

Наконец раздались шаги. Несколько пар ног шумно двигались в моём направлении. Люди говорили. Я не могла разобрать слова, но чей-то глумливый смех был ясно слышен.

Выпрямилась и вжалась в стену сильнее.

– Давай! Живей! Сейчас бейсбол начнётся! – раздался мужской голос совсем близко.

– А ты помоги! Идиот… Цепляй его!

Вновь раздались шаги. Меня коснулись чьи-то руки и круто развернули на девяносто градусов.

– Эй, не дёргайся, крошка, – противный смех над моим ухом. – Я всего лишь хочу развязать твои руки. Вот так. Молодец. Теперь отдыхай.

Я не двигалась до тех пор, пока в помещении вновь не воцарилась мертвая тишина. Мои руки были свободны, но цепь по-прежнему плотно хватала за щиколотку.

– Тея? – раздался непривычно тихий, но до боли в сердце знакомый голос Ари, и следом я услышала его дыхание: глубокое и отрывистое, словно он вернулся с длительной пробежки и никак не может отдышаться.

Его голос резал без ножа.

Я схватилась за повязку, пытаясь поскорее сорвать с лица, как Ари заговорил вновь:

– Ты не видишь меня, Тея? На тебе повязка? Не снимай её.

Мои пальцы замерли на узле.

– Почему? – голос дрожал, будто у меня озноб и срывался на шёпот. – Я хочу тебя видеть.

– Нет! – ответил Ари и на этот раз прозвучал резко и категорично. – Не хочешь! И не станешь снимать повязку!

Не в этот раз, Ари. Твои уговоры бесполезны.

Так и не дав ответа, я рванула с глаз чёрную полоску ткани, и новый удар с троекратной силой пришёлся по сердцу.

Он стоял передо мной у противоположной стены на расстоянии метров семи-восьми. Руки были вытянуты над головой, запястья стягивали прочные канаты и крепились к одной из закругляющихся и уходящих к потолку стальных балок торчащих из стены, словно кто-то специально их туда вмонтировал, для подобных пыток.

Его подвесили. Тело натянуто, как струна, так что ступни с трудом доставали до пола. С Ари сняли рубашку, оставив в одних джинсах и ботинках, а глаза прикрывала такая же повязка, какая была на мне. И самое ужасное – его торс блестел от пота и… крови. На груди проступали глубокие порезы, словно его били плёткой. Один, два, три… три ровных толстых линии. С разбитого носа сочилась кровь и тяжёлыми каплями ударяла по полу. Голова была опущена, словно Ари держится из последних сил, но мышцы на руках и на животе продолжали сокращаться – он пытается разорвать канаты?

– За что? – дрожащим от ужаса голосом, прошептала я, пытаясь не допустить слёз, напором прорывающих оборону. В глазах плыло и щипало, во рту вдруг стало сухо и горько. Но я не могу поддаться желанию разрыдаться от безысходности – это не сделает Ари сильнее.