До сих пор с ужасом вспоминаю, как в беспамятстве умоляла детектива Парка позволить мне связаться с другом, который на тот момент находился в больнице, и как затем умоляла Тима, чтобы он отправил кого-нибудь домой к Ари, потому что мой пёс вот уже несколько дней сидит там совершенно один.

Те дни были самыми страшными днями в моей жизни. То, что я пережила тогда несравнимо даже с пожаром из детства. Потому что пожар я совсем не помню, а события прошлой осени будто случились только вчера.

Я была под арестом. Ари, Кристофер и мистер Шеферд были срочно госпитализированы.

И меня ни к кому из них не пускали. Ничего не рассказывали. Держали в неведенье. Я даже не знала, кто жив, а кто нет.

Это были самые ужасные, самые беспросветные дни в моей жизни.

Но всё прошло. Так всегда бывает.

– Вот и умница, – я довольно улыбнулась, захлопнула за Харви дверь и села за руль. Педаль в пол и машина с визгом шин рванула с места.

Весна в Филадельфии состоялась удивительно солнечной. И я уже забыла, когда в последний раз грустила о дожде. Как ни странно, но после той хмурой осени дождь больше не ассоциируется у меня с чем-то, что может защитить. Теперь он просто обычная вода с неба. Как и огонь – просто огонь. И даже несмотря на то, что однажды он разрушил мою жизнь, я смогла найти в себе силы перевернуть ту страницу и двигаться дальше.

– Да, малыш, – улыбнулась я Харви, – мы едем именно туда, куда ты и думаешь.

Я ехала в гетто. В последние дни всё чаще и чаще провожу там время. Уединяюсь от людей, от бесконечных судов, прессы и разбирательств. Думаю о том, как всё сложилось, строю планы на будущее и наивно уверяю себя в том, что моих сил вполне достаточно, чтобы принять это будущее без него – без Ари.

С нашей последней встречи на суде прошло два месяца. И за те полтора часа, что длилось заседание, он ни разу так и не встретился со мной взглядом. Тим объясняет это тем, что Ари просто не до меня. Что я – его пройденный этап и поступлю очень разумно, если забуду об этом парне и начну жизнь с чистого листа.

Но я не могу этого сделать. Потому что совершенно этого не хочу! Я не могу… не имею права оставить Ари там, одного, после всего, что он для меня сделал. После того, какой он меня сделал. Только благодаря ему теперь я точно знаю вкус этой жизни. И этот вкус мне слишком нравится, чтобы так легко от него отказываться.

Каждый раз, когда думаю о нём, сердце больно щемит, а резерв предательских слёз кажется нескончаемым.

Каждый раз заставляю себя не опускать руки и, несмотря на то, что Ари велел забыть о нём, я не собираюсь этого делать.