Пока я лежала в постели, рыдала, проклинала и материла красавчика-пилота, похитившего мое сердце, он мучился и лежал без сознания на морозе.
Андрей сказал, что травмы были сложные и, если бы не угроза обморожения, восстановление шло намного легче. Теперь, увы, придется работать с тем, что есть. Марсель не обморозился, но был на грани этого…
Кто знает, если бы я сразу же забила тревогу, вдруг все сложилось иначе…
Вдруг бы ему не пришлось прощаться с любимой профессией?!
Не знаю, что я за человек такой!
Он похитил мое сердце и разбивал его несколько раз, а я ненарочно, но словно в отместку, отобрала у него крылья.
— Послушай, Лена. Профессия — это последнее, о чем я сейчас думаю.
— Но думаешь же, — заявляю. — Прости. Я не хотела. Но так вышло… Я слишком неуверена в себе, в твоих чувствах во мне. Слишком… Я всегда буду ждать от тебя подвоха. И при малейшем подозрении на обман будет происходить все то же самое. Снова и снова… Я не знаю, получится ли у нас что-то. Может быть, и пытаться не стоит.
— Ты… — выдыхает Марсель так, словно у него нет воздуха. — Ты меня бросаешь? Бросаешь?!
— Я не бросаю тебя. У нас и отношений-то никогда не было. Понимаешь?
— Нет. Нет. Я тебя не понимаю. Ты… Сама-то себя понимаешь? — спрашивает он, бухнув кулаком по кровати. — Мысли о тебе и дочери — единственное, что придает мне сил держаться, карабкаться изо всех сил. Я живу сейчас лишь надеждой, а ты ее отбираешь. Уничтожаешь. За что? Это все твоя месть? Влюбить меня в себя и бросить? Бросить, зная, что побежать за тобой не смогу и буду вынужден смотреть, как ты уходишь. Жестокая же ты, Лена.
Он смеется.
— Знаешь, я не зря назвал тебя Сиреной. Их красота и прекрасные песни заманивали моряков на скалы и вели к гибели!
— Я просто не хочу страдать.
— Поэтому ты заставляешь меня подыхать от боли?! Корчиться в муках сомнений?! Тебе страшно поверить моим словам еще раз, и поэтому ты бросаешь меня, калеку…
— Каким словам мне сложно поверить, Марсель?! Каким! — вскакиваю я, придерживая свой животик.
— ЛЮБЛЮ Я ТЕБЯ, ДУРУ! БЛЯТЬ, УБИТЬ ГОТОВ, КАК ЛЮБЛЮ! — хрипло заорал Марсель и закашлялся, выдав едва слышным шепотом. — Черт… Черт, кажется голос сорвал.
Я застыла, не веря в услышанное.
Марсель продолжал говорить что-то сипло. Мне пришло подойти к его кровати, чтобы разобрать слова.
— А ты? Ты мне сообщения записывала… Говорила, мол, “