— Все эти годы. — Глаза Таннера выражали презрение. — Как он позволил тебе жить с этим?

— Не знаю. — Она могла только предполагать. — Думаю, он по-своему защищал меня. Спасал от дальнейших допросов, может даже обвинений, кто знает. Теперь уже неважно почему. Но это сводило меня с ума. Буквально.

На нее навалилось сожаление, перевесив облегчение от того, что она доверилась Таннеру.

— Я не хотела, чтобы кто-нибудь знал. Я так боялась того, что подумают люди. Но теперь мне все равно. Я не могу жить во лжи. И я знаю, что единственный способ закончить это — посмотреть в лицо, наконец рассказать правду.

— Никто не будет тебя винить. Ладно, ты соврала, но тебе было тринадцать лет. Это был несчастный случай, Натали!

— Знаю. — В уголках губ собралась влага. — Но я думаю, что отец всегда винил меня в смерти сестры. Он едва может смотреть мне в глаза, когда кто-то заговаривает о ней.

— И что бы ты ни делала, этого всегда недостаточно.

Таннер выругался и отошел от нее. Он прошелся по кухне, уперся ладонями в столешницу и опустил голову.

— Я устала от этого, Таннер, — призналась Натали, водоворот эмоций обнажил ужасную реальность. — Я не могу сделать его счастливым, не могу заставить любить себя сильнее, чем он способен. Но я могу рассказать правду. И, может быть, это единственный способ для меня хоть когда-нибудь справиться с тем, что произошло. С тем, что я совершила.

— Правда — это всегда хорошо.

Голос Таннера сорвался, когда он повернулся к ней.

Она кивнула.

— Я должна рассказать дедушке и дяде Джеффри. И маме. Думаю, папе это не понравится, но это его проблемы.

В открытое окно ворвался прохладный ветерок, и Натали вздрогнула. Таннер подошел к ней, снова заключил в объятия и принялся сцеловывать слезы.

— Ты не обязана проходить через это в одиночку.

Свет в его глазах говорил, что он серьезно, что ей не следовало слушаться своих страхов.

— Я не знаю, что они скажут, — прошептала она. — Я так боялась этого все эти годы. Я...

— Превратила это в еще большую ложь. — Он моргнул и грустно улыбнулся. — Ты ни в чем не виновата, Натали.

— Только в том, что не сказала правду. — Она кивнула и обняла его за шею. — Но я знаю, что должна это отпустить.

— Это самое сложное, верно?