Потом притащил ведерко с замаринованным мясом и начал нанизывать его на шампуры.

Женька почувствовала острый укол совести:

«Ромка уставший и все один делает, а я тут балдею! Позорище!»

И резко подскочив с места, бросилась к другу:

- Ром, давай я шашлыки сама пожарю? А ты отдохни!

- Не, Сусанина, - почти испугался он. – Мясо на костре – не просто еда. Это священнодействие, шаманский ритуал. Непосвященных допускать нельзя, а то испортят.

- Ну и ладно! – Женька сделала вид, что обиделась. – Шамань шаман, а я искупаюсь!

Небрежным движением стащила футболку и юбку, бросила их на одеяло и осталась в одном купальнике.

Ромка окинул подругу откровенным взглядом, но сразу же отвернулся к костру и продолжил работу.

Женька хитро улыбнулась и побежала к морю.

Вода была теплой-теплой – парное молоко - ласково обнимала, окутывала плюшевым пледом, искрилась под ладонями. Женька вдоволь наплавалась, а потом долго лежала на спине и смотрела в ночное небо.

Звезд было натыкано густо-густо – как блесток на цыганской шали.

«Сегодня не просто удивительный день, - вдруг поняла она. – Он лучший в жизни! Потому что… потому что Ромка! Все от него, все из-за него, все в нем. И… Сказочный день просто обязан закончиться по-особенному».

Женька вспомнила про Макса и решила Ромке ничего не говорить. Зачем расстраивать и заставлять ревновать на пустом месте? В своем ответе Максу она не сомневалась.

Из-за гор лениво выползла луна – толстая, ярко-желтая, как переспелое яблоко. Ее ущербный край еще больше бросался в глаза.

«На убывающую луну нельзя начинать новое, - всплыло откуда-то в голове непрошенное. – Все закончится ничем. Зато хорошо делать операции и удалять зубы – резать и рвать не так больно».

Женька настолько обалдела от собственных мыслей, что набрала в ладонь воды и ополоснула лицо, будто желая смыть ненужную информацию.

«Достала Сонька своей мистикой-дуристикой! – недовольно подумала она. – Все уши ерундой прожужжала, теперь она ни с того ни с сего на ум приходит».

- Сусанина, хватит медитировать, мясо готово! – прервал размышления голос Ромки.

- Бегу-лечу, то есть – плыву! – радостно отозвалась Женька и быстро погребла к берегу.