И просто потянулась к Ромкиным губам.

Глава 43. Ночь между седьмым и восьмым днем. Теория относительности и родовая магия

Глава 43. Ночь между седьмым и восьмым днем. Теория относительности и родовая магия

Костер горел, уютно потрескивая поленьями.

Пахло почему-то вишней – сладкой, переспевшей, наполненной рубиновым соком. Наверное, Ромка заготовил на дрова сухие вишневые ветки.

Море шумело в двух шагах. Оно уже не было созерцательно-безучастным: поднявшийся ветерок гнал на берег легкую волну. И добавлял к вишневому аромату соленые нотки.

Сладкое с соленым… Как любимый шоколад. Невероятное сочетание.

Небо затянуло пеленой облаков, будто на луну и звезды набросили покрывало. Чтоб не подглядывали.

Женька изучала Ромкины губы. Долго-долго, мягко и восторженно, пытаясь выплеснуть, растратить переполняющую ее нежность: легкую, как пушинка одуванчика, воздушную, как пенка на кофе…

Он вначале пытался отвечать, но Женька инициативу не отдавала. Ромка улыбнулся и просто закрыл глаза, позволяя любые опыты и эксперименты со своими губами.

Она взяла его за руки, гладила пальцы, осторожно разминая один за другим, затем скользнула ладонями вверх к плечам. Прикасаться к Ромке было удивительно приятно. А в душе поднималось трепетное волнение и предвкушение чего-то необычайного: будто разворачиваешь обертку подарка, возвращаешься в места, где когда-то была счастлива, или…

К радости примешивался страх – темный и колючий, как заноза в пятке. Опасение сделать что-нибудь не так. Вроде взрослые люди – а поди ж ты! И дело было даже не в том, что Женька впервые выступала инициатором – ничего особенного по большому счету.

«Потому что Ромка! – кровь стучала в висках, сердце то неслось вскачь, то наоборот, замирало, пропуская удары. – С ним все по-особенному: сладко до головокружения и сложно, как при самой ответственной работе».

Женькины пальцы легли на застежку Ромкиной рубашки, упрямые пуговицы не желали расстегиваться сходу, но медленно сдавались одна за другой.

- Сусанина, ты чего творишь? – Ромка открыл глаза и накрыл ее руки своими, останавливая.

«Ему нужно что-то говорить!» – пронеслось в голове испуганное.

Но правильные слова в очередной раз выветрились, благие намерения испарились, а язык задеревенел, будто от анестезии у зубного врача.

«Мужчина должен первым признаваться в любви! – обиженно подумала Женька. – Сам не может, а я должна объяснять все, как маленькому! Нечестно!»

- А ты не знаешь? – вслух произнесла она. – Не бойся, я добрый Сусанин, не брошу на полпути.

- А как же три месяца?!