- Не прямо вообще, - прошептал он на ухо. – Но вкусняшки только для тебя. Все для тебя – понимаешь? Совсем все. Очень хочу, чтобы тебе понравилось. И… дождись меня, пожалуйста!

До Женьки дошло. Глаза не просто зачесались, их накрыла густая соленая пелена:

- Ромка, Ромочка… Мне все нравится! Это самые вкусные вкусняшки на свете! Мне очень хорошо с тобой.

Она стянула с себя плед и бросила рядом на песок:

- Так хочешь?

- Еще бы… - Ромка отодвинулся и окинул ее откровенно-восхищенным взглядом. – Какая же ты красивая, Сусанина! И моя… Только моя.

Мир дрогнул, качнулся, захваченный яростным ураганом чувств. Все смешалось – руки, губы, нежные слова. Шум разыгравшегося прибоя. Пламя в крови, трепет от прикосновения к любимому, сладкое чувство единения.

И это было красиво. В стихии есть свое очарование.

А когда буря утихла, они несколько минут просто молчали и смотрели на проглядывающие сквозь тучи звезды.

Надгрызенная луна обиделась на пренебрежение и гордо удалилась с небес. Женька незаметно отвернулась от Ромки, чтобы скрыть катящиеся по щекам слезы.

«И как расставаться после такого?!»

- Я дождусь тебя, Ромка! – преувеличенно бодро произнесла она вслух. – Подумаешь, какой-то год – всего триста шестьдесят пять дней.

Ромка притянул ее к себе и вытер слезы губами:

- Сладкая ты у меня, Сусанина! И соленая. Сладкое с соленым – невероятное сочетание. А я все-таки возьму твою фамилию.

Женька привстала на локте и заглянула Ромке в глаза. Взгляд у него был нежным и теплым, как плюшевый плед:

- Илларионов, это предложение что ли?

- Нет, конечно! Какие тут могут быть предложения?

- Нормальные! – обиделась Женька и попыталась отодвинуться. – А что не могут?

Ромка не отпустил ее, наоборот крепче прижал к себе:

- Предложение – это что? Я должен задать вопрос, ты подумать и ответить «да» или «нет»?