Мой рот приоткрывается. Телефон показывает, что Том звонил мне пятьдесят четыре раза.

– Он очень сильно хочет помириться, – говорит Стейс. – А мне Майк ни одного сообщения не отправил.

Я блокирую телефон и кладу его на тумбочку.

– Ты что ему не перезвонишь? – спрашивает она.

Сев на край кровати, я говорю:

– Нет.

– Почему? – От возмущения Стейси аж подпрыгивает.

– Давай не будем об этом… – Я нажимаю пальцами на закрытые глаза.

Решаю идти на кухню, потому что, кажется, я не ела все эти три дня.

– Вот ты сучка, – говорит, – да он же места себе не находит, раз столько звонит!

Я встряхиваю головой, вздрагиваю всем телом. Спрашиваю:

– Слушай, а нет ничего, что можно сверху надеть? А то мне холодно.

– Посмотри в шкафу, – она показывает пальцем в сторону, – там вещи Алисы.

Я подхожу и достаю оттуда большую черную толстовку с капюшоном. Замечаю на сгибах обоих локтей сине-фиолетовые синяки. Я даже не помню, что мы ставили уколы во вторую руку. Синяки такие большие, что, глядя на них, я чувствую боль.

Еле справившись со слабостью и тремором, я одеваюсь. От каждого движения в голове как будто плещется вода. Мы со Стейси выходим на кухню, и там у раковины я вижу парня Алисы. О нет, Скотт. Долбаный Скотт, я уже и забыла, что он существует.

Он моет кружку и ставит чайник на плиту, а когда замечает нас, то раздраженно сводит брови. Он всегда был здесь или только пришел? Совсем ничего не помню, что происходило в те дни, что нахожусь здесь…

Мы садимся на диван к Алисе, молчим и смотрим перед собой. Стейси листает ленту «Инстаграма», а Скотт гремит посудой на кухне. Когда он присоединяется к нам и садится на соседнее кресло, то я вижу его недовольный взгляд. Он всегда такой, или его и правда нервирую именно я?

Решив нарушить тишину, я смотрю на него и спрашиваю:

– Почему ты меня ненавидишь?

На несколько секунд в комнате снова становится тихо. Я начинаю думать, будто спросила что-то глупое, но потом Скотт ухмыляется и отвечает: