– Сделай мне укол. – И поворачиваюсь к ней.

Она ошарашенно смотрит на меня, сводит брови. Говорит:

– Если начнешь колоться, больше никогда не захочешь употреблять другим способом.

Сзади слышу голос Стейси:

– Может, не надо, Белинда?..

– Я понимаю, – отвечаю Алисе, – но мне нужен укол.

– Хорошо, – кивает она и встает.

Я снова чувствую тошнотворный страх. Инстинктивно берусь за сгиб локтя, думая, что именно туда войдет игла. Я не знаю, чего ожидать, и неизвестность пугает еще сильнее. Алиса разводит наркотик и втягивает его в шприц. Стейси бегает рядом и явно волнуется.

– Не бойся, – говорит Алиса, возвращаясь ко мне. – Знаешь, это как с родами. После забываешь всю боль.

Она тянет на себя мою руку, и я закрываю глаза. Затягивает жгут. Я справляюсь с детским желанием выдернуть руку и спрятать за спину. Но пути назад не остается. Меня как будто долго и больно кто-то жалит. Это ужасно, но потом… в кровь как будто бы впрыскивается кипяток. Температура тела за секунду подскакивает, в глазах рябит, и я открываю рот, но вдохнуть не могу.

– Господи… – шепчу я, заваливаясь на бок.

Бездна разверзается и поглощает меня. В абсолютной тьме я лечу вниз на тысячи километров и никогда не вернусь обратно. Оттуда, где я окажусь по приземлении, не возвращаются. С самого дна пропасти нет обратной дороги. Если ты решаешь опуститься на это дно, будь готов остаться там навсегда.

32

32

Кажется, идет уже третий день беспамятства. Я прихожу в себя в спальне на кровати, совершенно обессиленная и не в состоянии думать. Я с трудом переворачиваюсь на живот и падаю лицом в подушку.

Кто-то тихо заходит в комнату. Еле открыв глаза, я вижу Скиффа. Сейчас меня это совершенно не волнует, ничего не волнует. Веки закрываются сами, и я чувствую, как матрас прогибается, а Скифф ложится рядом. Сначала ничего не происходит, но потом он пристраивается вплотную ко мне, кладет ладонь на талию и принимается гладить. К горлу подкатывает тошнотворное омерзение, и я пытаюсь скинуть его руку, но у меня нет ни капельки сил.

– Перестань, – напрягая силы, шепчу я.

– Почему перестань? – говорит он мне в ухо. – Вспомни, как мы целовались, тебе очень нравилось…

Изнутри вырывается стон отвращения. Такое и правда было, но я хочу сделать вид, что нет. Он продолжает приставать ко мне и трогать. Его холодная ладонь проникает под футболку и касается живота. Я прижимаю руку к груди, чтобы он не смог тронуть ее, но противостоять его силе не получается.

– Ты все равно не сможешь сопротивляться, ты обдолбана так, что можно сделать все что угодно.