– Я держусь. Но еще немного, и я опять слечу с катушек.

Меня передергивает. Я говорю:

– Хорошо! Хорошо, я все принимаю. Я принимаю все, что ты решил, только, пожалуйста, успокойся, не надо ни с кем прощаться…

Том прислоняется спиной к стене, проводит ладонью по лицу и волосам и молчит. Но я не могу успокоиться.

– Том… хорошо, да, я поняла, мы расстаемся, я это принимаю, только не уходи, не надо прощаться навсегда! Оставь мне надежду…

Он вздыхает. Смотрит на меня. Потом достает еще одну сигарету и закуривает.

– Я понимаю, будет звучать глупо, но ты разбила мне сердце.

– И поэтому ты решил разбить мое? – не выдерживаю я.

– Это не смертельно, – говорит Том и выпускает дым в сторону.

Я стираю с лица остатки слез, до сих пор не верю в происходящее. Не могу пошевелиться, чтобы хотя бы встать и подойти к нему. В груди дыра, и я – больше не я.

– Ты справишься, – ободряет Том, но для меня это звучит как насмешка.

– Да откуда ты знаешь! – плююсь я. – Ты не знаешь этого и не можешь говорить за меня. Может, я завтра спрыгну с крыши? Откуда тебе знать?

– Если ты это сделаешь, я очень разочаруюсь.

Я усмехаюсь и смотрю на свои руки. Говорю:

– Просто капец.

Том делает последнюю затяжку и говорит:

– Мне надо идти.

– Конечно, тебе надо идти…

– У меня дела, – перебивает он. – Не знаю, приду я еще до твоей выписки или нет, так что заранее желаю хорошего пути и удачной реабилитации.

Я зажмуриваюсь, потому что чувствую дикую боль. Кажется, только сейчас я поняла, что произошло.