– Пока, – говорит Том.

– Прощай, – отвечаю и смотрю на его удаляющуюся спину.

* * *

Самая ужасная часть расставания – это просыпаться по утрам. Просыпаться и пару минут без всяких мыслей смотреть в потолок, а потом резко все вспоминая. Чувствовать обрушившиеся на голову ужас, боль и страдание. Терпеть и вставать, идти умываться, ходить есть, просто ходить.

Даже засыпать сквозь слезы не так больно, как просыпаться. Оказываясь вечером на подушке, я выплакиваю всю боль, а когда просыпаюсь, она снова наполняется до краев. Я хочу только спать или быть в отключке, потому что существовать в мире, где мы с Томом расстались, – невыносимо.

Я не знаю, как с этим справиться, потому что не знаю, как жить дальше. Как жить без него, как это? Я больше не поцелую его, не обниму, больше никогда не займусь с ним сексом. Не прижмусь к груди и не вдохну его запах. Я могу думать об этом и жалеть себя постоянно, но пытаюсь справиться, говорю себе, что это переживает каждый. Все переживают расставания, и я переживу. Но представить жизнь без Тома для меня значит сразу начать плакать.

Мозг пытается меня защитить, и я начинаю верить, что рано или поздно мы снова будем вместе. Том отойдет и простит, я перестану употреблять и исправлюсь. Все будет хорошо, просто нужно поработать над собой и немного подождать. Это обязательно случится, ведь мы любим друг друга и не сможем быть порознь.

Тома нет всю следующую неделю, что провожу в больнице. Не видев его целых семь дней, я чувствую, будто стою посреди многокилометровых развалин в абсолютном одиночестве. От желания написать ему огромное сообщение с признанием в любви спасает только отсутствие телефона. Я думаю даже попросить отца купить мне смартфон, потому что скоро меня выписывают, и мы сразу улетаем в Майями. Когда еще у меня будет шанс с ним связаться?

В итоге я решаю позвонить Тому с папиного телефона, но когда отец приходит на выписку, то говорит:

– Надо забрать твои вещи. Заедем к Тому, и ты соберешься.

– Хорошо, – отвечаю я, почувствовав слабость в ногах. – Он дома?

С неохотой, но папа говорит:

– Дома.

Я глубоко вздыхаю. Всю дорогу страшно волнуюсь, вытираю влажные ладони о штаны. Когда мы приезжаем, отец остается на парковке, дав мне понять, что отношения они так и не наладили. Поднявшись в квартиру, я не могу совладать с дыханием. Увидев Тома в зале, прирастаю к полу. Он роется в полках и оборачивается ко мне.

Я говорю:

– Привет…

От здоровается в ответ, вернувшись к делу и вытащив из шкафа несколько книг.

Мы молчим. Мне неловко.

– Ну, я за вещами.