— Ты очень. Вся, — прерывисто проговаривает Натан сначала зацеловывая моё тело, а затем прерываясь, чтобы посмотреть в глаза. — Самая охуенная на свете жена.
Я жадно ловлю ртом воздух, обвиваю ногами бёдра Левицкого и легонько вонзаю ногти в его шею. У нас впереди вся ночь и вся жизнь. От осознания этого факта мелко сотрясается моё тело, а спазмы окольцовывают низ живота. Мир перед глазами взрывается на сотни мелких осколков.
— Я почти у финиша, — предупреждает Натан. — Можно… в тебя?
Он часто-часто дышит, глаза тёмные и безумные. В них море сожаления, раскаяния и жажды. Тело напряжено и единственное, чего он ждёт: либо моего отказа, либо согласия. Натан чётко понимает последствия. И моё сердце обрывается.
— Можно, — тихо отвечаю. — Всегда хотела родить тебе ребёнка. Сейчас даже сильнее, чем когда-либо.
Левицкий совершает последние размашистые движения, не сдерживая стоны и заполняя меня своим удовольствием. Вдыхая запах моих волос, целуя в плечо и повторяя слова любви.
Не знаю, получится у нас сейчас или позже. Мы никуда не торопимся и снова продолжаем строить семейную жизнь по кирпичику. Слажено, помогая друг другу и поддерживая. Бережнее, чем раньше. Старательнее, чем год назад. Не сожалея о прошлом и предпочитая ценить каждый миг.
Свободные отношения оказались не для нас, но мы не сразу нашли в себе силы, чтобы в этом признаться. Наломали много дров, наделали массу ошибок. И, тем не менее, окунаться после серьезных экспериментов во второй моногамный шанс вовсе не страшно. Страшнее, когда такого шанса больше нет.
Эпилог
Эпилог
— Нужно заехать в аптеку, — напоминает Натан.
— Чёрт, точно! Ближайшая находится в километре.
Наш автомобиль мчит на максимально допустимой скорости в аэропорт. Время поджимает, потому что мы собирались значительно дольше, чем планировали. Это первый семейный отпуск с малышом — в следующий раз будем чуть умнее.
Обычно Данька просыпается в восемь утра, но сегодня график сына резко сбился, и он поднялся ни свет, ни заря. И на обеденный сон захотел лечь именно тогда, когда мы готовились к выходу. Оставалось лишь поймать и одеть Даню, а это было почти невыполнимо. На ушах стоял весь дом.
— Сиди, я сбегаю, — обращаюсь к мужу, когда он аккуратно паркуется у аптеки и тянется к ремню безопасности. — Список в мессенджере?