— Ты, кажется, очень привязана к нему, — сказал он, его голос немного дрогнул, и я кивнула, мои глаза наполнились слезами. Слезами из-за Рамона, из-за меня, из-за всего, что было потеряно между нами и что я никогда не смогу узнать снова. Мое горло разжалось, и я была благодарна, когда слова пришли ко мне на язык.

— Прости, — прошептала я, и его глаза расширились, когда он соскользнул с кровати и опустился передо мной на колени в своих брюках от прекрасного костюма.

— Тебе не за что извиняться. Прости, что не нашел тебя, прости, что тебя похитили… ты помнишь ту ночь, моя дорогая?

Я покачала головой, мой интерес разгорелся, когда он придвинулся немного ближе, но не настолько, чтобы дотронуться до меня.

— Они ворвались в дом и похитили тебя у меня. Пятеро мужчин, — прорычал он с ненавистью в голосе. — Это было до того, как я усилил охрану моего дома — нашего дома, — быстро исправился он. — Они избили меня до крови и выкрали тебя из моих рук.

У меня перехватило дыхание, и вдруг в голове промелькнула картинка. Рамон выкрикивает имя Саша, с отчаянием в голосе. На мне были чужие руки, впивающиеся в тело до синяков. Я резко моргнула, притянула колени к груди и уткнулась в них лицом. Я пыталась удержать воспоминание, хотя оно заставляло мое сердце колотиться, а ладони потеть. Я чувствовала вкус сигаретного дыма во рту. Дюк.

— Это был день, когда они похитили тебя.

Я подняла голову и увидела Рамона с iPad, на котором была моя фотография в белом платье с маленькими красными цветочками. Я не смотрела в камеру, а лежала на траве, глядя в небо, прижав к груди книгу.

— Помнишь ли ты что-нибудь об этом дне? — спросил он с надеждой в голосе. — Ты испекла хлеб утром, и мы ели его на лужайке под лучами солнца.

Запах горячего теста, казалось, проплывал под носом, когда я представляла его, но я не могла уловить в памяти ничего больше, чем это.

— Ты ходила в банк тем днем, — сказал он. — Ты сказала, что собираешься снять немного денег для сюрприза на мой день рождения. Мы были в моем офисе. Я сказал тебе, что ты похожа на летнюю розу. Красная с…

— С кожей, похожей на лепестки, мягкой, как бархат, — закончила я за него, эти слова пронеслись в моей голове. В голове мелькнул образ Рамона, сидящего в кресле с откидной спинкой в прекрасном костюме и с соблазнительной улыбкой на лице. Но оно исчезло прежде, чем я успела вспомнить все подробности. Мое сердце бешено колотилось, жаждая большего, когда открылись некоторые каналы моего прошлого. Но я боялась, что воспоминания означали бы потерю части моего нового «я». Я не хотела разрываться между двумя мирами, я хотела быть только дикаркой. Девушкой, которую изо дня в день держал в объятиях ее горный мужчина. Девушкой, которую он любил…