– Это всё бред! – тут же возразил он, презрительно скривив губы. – Мира не могла!..

– Самая распространённая ошибка – считать, что человек сильный, – незначительно повысив тон, скучающе заметил мужчина. – Особенно, когда человеку всего восемнадцать. Сильная – не поспоришь, – мягко усмехнулся он, но тут же вскинул брови: – Вот только в чём заключается эта сила? Не скажешь? Может быть, в том, что нас окружает? В том, кто находится рядом? Как думаешь, Ром?

– Да пошёл ты!

– Когда ты впервые почувствовал себя слабым? Напрягись, подумай… Слабым, беспомощным… не способным противостоять реальности…

Новак сверкнул злыми глазами.

– Когда мамы не стало, – не захотел он уходить от ответа. Багдасаров оценил эту искренность и даже благодарно кивнул.

– А Мира? Что с ней? – подвёл он к правильной мысли.

– Не знаю! – раздражённо взмахнул рукой Новак. – Ты скажи, раз такой умный!

– У Миры времени на слабость не было. Ни когда умерла мама, ни когда отец-садист испытывал её на прочность. Потому что быть слабой тогда означало пропасть. Слабой она почувствовала себя рядом с тобой. Потому что ты взял на себя её проблемы, ты заботился, ты принимал решения. Быть слабой в семнадцать ей показалось абсолютно нормальным. У неё появилось время, чтобы укрепить позиции, чтобы уметь не просто закрывать глаза на страхи и препятствия… У неё появилась надежда научиться со всем этим справляться. А потом в один момент ты лишил её и заботы, и защиты, и даже внимания, – Багдасаров скривил губы и выждал несколько секунд, пока нахлынет осознание. – Она осталась одна. Бояться было нечего, держаться не за кого. Сломал, – с лёгкостью заключил он. – Когда тебе всего восемнадцать, сломаться не так уж и сложно… И она оказалась на мосту, искренне считая, что больше никому не нужна. Мира решила, что и плакать будет некому. Такой вот простой вывод…

– Этого не было! – упрямо воскликнул Новак, а Багдасаров грустно улыбнулся.

– Не могло быть в принципе или ты просто не хочешь воспринимать такую правду? И ответственность за то, что происходило с ней тогда, ты тоже не возьмёшь?

Новак осторожно сглотнул и прищурился, глядя на мужчину.

– Почему ты не сказал мне тогда?

– Так, ты же вроде сбросил с себя все обязательства, – уличил он, а Рома запрокинул голову к потолку. – Ты сбросил, а я принял. Потому что несу ответственность за тебя и за твои поступки. Так Мира оказалась под моей защитой.

– И ты предложил ей мне отомстить?

Багдасаров вызывающе рассмеялся и покачал головой.

– Ром, не поверишь, но мир не вертится вокруг тебя. А предложил я то, что могло удержать её на плаву, что вернуло равновесие, за что она хотела зацепиться в этой жизни, – просто и доступно пояснил он. – Потому что это придавало ей сил. Мысль о том, что ты ответишь за свою беспросветную тупость… придавала ей сил! В остальном же… скажем так: наши интересы совпали.