И вот сейчас появилась возможность посмотреть на этого деланного старателя в лицо! Новак ожидал увидеть кого-то из близкого круга. Возможно, даже отца. Несмотря на явный успех, тот нередко напоминал о Ромкиной несостоятельности как бизнесмена, и вот сейчас выдалась отличная возможность подтвердить свои слова действием: Рома лоханулся по-крупному!

Охрану в офисе сменить не удосужились, что Новак посчитал за приглашение. Отмахнувшись от бухгалтеров, он проследовал прямиком в приёмную. Дверь в кабинет была приоткрыта, и Рома вошёл. Сидящий за столом мужчина оказался ему хорошо знаком. Багдасаров с деловым видом откинулся на спинку кресла и принялся довольно раскачиваться вправо-влево.

– Вы заставляете себя ждать, Роман Борисыч, – с пакостной ухмылкой заявил он, и Рома стиснул зубы и закрыл за собой дверь.

– Ты! – с упрёком выдохнул Новак и издевательски широко растянул губы. Правда, собрался он достаточно быстро, а улыбка превратилась в судорожный оскал. – Как ты всё это провернул?

Багдасаров развёл руками.

– Ну что на это можно ответить? Такие многоходовки тебе пока не под силу! – вынужденно покачал он головой.

Рома решительно выдохнул и взъерошил волосы одной рукой. От обилия вопросов ломило в затылке, и каждый казался особенно важным. Презрительно скривившись, он выбрал один и широко шагнул, упираясь кулаками в стол.

– Фотки – твоя работа?

– На которых ты с тёлкой? – без особой радости фыркнул Багдасаров – он явно ожидал от Новака чего-то более существенного.

Рома прищурился:

– Первая попытка и сразу прямое попадание! – с ложным изумлением заметил он. На скулах выступили желваки, взгляд потяжелел. Ну а Багдасаров, так и вовсе удивлённо воскликнул:

– А с хера ли моя работа?! Твоя. Твоя, Ром! Не я же побежал трахаться к подружке, как только с Мирой не сложилось! – уколол он и Рома оттолкнулся от стола.

– Зачем тебе всё это нужно? – без той агрессии, с которой Рома начал, вдруг поинтересовался он. Багдасаров капризно скривил губы, и амплитуда раскачивания в кресле чуть увеличилась.

– Да, знаешь, кресло тут у тебя удобное! – решительно заявил он и для верности хлопнул ладонями по подлокотникам.

Рома задумчиво вскинул брови.

– Подарить тебе кресло?

– Не суетись, – поморщился мужчина и, будто прощая проступок, благосклонно махнул рукой. – Я по-стариковски за тобой доношу, – язвительно улыбнулся он, а затем деловито вскинул подбородок. – Присаживайся, сын, разговор будет долгим. Ты, кстати, не против, если я буду тебя так называть?

По грозному выражению лица Багдасаров понял, что Рома против, но перечить тот не стал. Рухнул на ближайший стул и достаточно вальяжно в нём развалился. Подобная демонстрация протеста была Багдасарову вполне понятна, но заострять на этом внимание необходимости не было.