— А ты почему не рассказывала, что ты омега? — Голод злился. Это ощущалось в голосе. В его взгляде.

— Я… не могла, — я вновь качнула головой. Рвано и сбито. Растерянно. — Расскажи. Когда это началось?

— Я точно не знаю, — в голосе Голода проснулась беспрекословная сталь. — Мне стало известно, когда Помпею было уже совсем паршиво.

— Он и тебе не рассказывал?

Голод еле заметно кивнул. Достал сигарету и подкурил ее.

— Ты жил… жила с ним. Прекрасно знаешь Помпея и то, что он никогда не желал и не мог рассказывать о своих слабостях. Было слишком много тех, кто хотел его свергнуть, а, по возможности, сделать с ним и что-нибудь похуже. Поэтому, когда он уже рассказал мне — это было точкой не возврата и пониманием того, что вопрос его смерти окончателен. Он желал, чтобы я помог приготовить все к его «уходу».

— Почему, он тебе рассказал, а мне — нет? — я стиснула зубы. От слов Голода меня будто ледяной водой окинуло и я тут же зарылась в свои воспоминания. Хотелось вовсе закрыть глаза и зажмуриться.

Я правда ничего не замечала. Лишь сейчас, окунаясь в собственное сознание, вспоминала о том, что Помпей и правда становился более бледным и серым. Меньше двигался. Мог прямо у себя в кабинете заснуть, хотя раньше такого никогда не происходило.

А я шутила над ним. Насмехалась.

«Выглядишь паршиво. Аж смотреть на тебя не хочется. У тебя пошли недели пьянок? Продолжишь так и ни одна девчонка на тебя не посмотрит»

Как-то я дала Помпею чашку, а его рука дрогнула и он выронил ее.

«Черт, поосторожнее быть нельзя?»

Мне стало обидно, ведь я тогда старалась, пока варила кофе для него. А Помпей просто взял и упустил его.

«Свали, Нуб» — он положил ладонь на предплечье той руки, из которой выронил чашку. Будто ему было больно.

Я тогда подумала, что он просто с кем-то подрался и не стала это комментировать. Была сконцентрирована на том кофе, который он так и не выпил. Упустил. И к этому отнесся с таким безразличием. Хотя, я действительно старалась, когда варила его для него.

Я не обратила внимания на его боль. Я была сосредоточена на своей обиде за пролитый кофе.

Как вообще можно не заметить боли близкого человека?

— Почему он мне не рассказал? — повторила свой вопрос.

— Потому, что ты не смог бы… не смогла бы исполнять роль следующего вожака.

— Так он действительно собирался поставить меня вместо себя? Меня следующим вожаком его стаи?