— Да. Я никогда не понимал его привязанность к тебе. Иногда она мне вообще казалась ненормальной. Одно дело, если бы вы хотя бы кровью были связаны. Альфы на инстинктах чувствуют призыв защищать свою семью. Родную кровь. Но ты просто был… была левым мальчишкой из улицы, которого он притащил к себе и, который стал для него огромной проблемой на все последующие годы. Знаешь, чего ты ему стоил… стоила?

— Знаю.

— Нет. Тут ты ошибаешься. Знаешь, почему город разделен на территории Помпея и Вавилона?

— Потому, что они изначально не смогли решить, кто из них тут займет абсолютную власть, как было у Империи.

— Нет. Следующим после Империи должен был стать Помпей, но когда этот вопрос решался, ты куда-то пропала и Помпей бросил все свои силы на твои поиски, а не на то, чтобы свергнуть всех противников и законно занять пост вожака. Когда он тебя нашел, Вавилон уже забрал большую часть города. Помпей вернул себе какие-то районы, но та заминка стоила ему слишком многого. И я сейчас даже не о том, что из-за нее все последующие годы последовала вражда с Вавилоном, которая погружала город в смуту. Тогда Помпей наплевал на свою стаю. Он мог бы легко стать главой города и обеспечить своей стае сытую жизнь, но он вместо этого на первое место поставил мальчишку. Один мальчишка против всей стаи, которая была с ним годами. И все. Доверие стаи к Помпею очень сильно подорвалось. Конечно, большинство все равно беспрекословно за ним следовало, но появилось много тех, кто ставил под сомнение Помпея, как вожака. Знаешь, что они говорили?

— Я никогда не встречала тех, кто сомневался в Помпее, как в вожаке.

— Это потому, что они понимали, что ты тут же побежишь докладывать ему. При тебе ничего не говорили. Конечно, тебя не боялись. Его — да. Но, тем не менее, они говорили, что хилый мальчишка Нуб держит Помпея в кулаке. Вьет из него веревки. Какой же Помпей вожак, если им с такой легкостью руководит этот мальчишка?

— Руководит? Да мне постоянно от него доставалось. Чаще чем другим.

— Это потому, что другим, если они хотя бы частично позволяли себе то, что ты, он мог руку сломать или челюсть выбить. Им одного урока хватало. К тебе Помпей был куда глобальнее мягче, хотя ты позволяла себе намного больше. При всех ему постоянно средний палец показывала, огрызалась, не соглашалась с ним, кидала издевки, бывало насмехалась. И все это прилюдно. При его стае. Нарушала правила, установленные им. Еще и гордилась этим.

Я молчала. Слушала. До крови кусала кончик языка, болью пытаясь отрезвить сознание, которое уже начало плыть. Каждое слово Голода, как удар. Сильный. Всегда попадающий в цель.