Неожиданно вдалеке закуковала кукушка.

— Кукушка, кукушка! Сколько лет нам жить, — громко спросила Дарья.

Птица умолкла. Дарья испуганно прикрыла рот.

— Ку-ку-ку, — беспрестанно запела кукушка и Дарья, сбившись со счета, заулыбалась.

День угасал, светлое пространство над лесом исчезло. Темнота раскинулась по всему лесу. На небе вспыхнули первые звездочки, предвестницы приближающейся ночи. Костер угас, загорелись красные угли. Перелыгин по-хозяйски поворошил угли в костре, подкинул крупный хворост, и он вспыхнув, как порох, разогнал сгустившийся мрак и озарил людей.

В лощине наступило затишье. Даже ветка не дрогнет на дереве. Сквозь разлапистые ветви робко светили крупные звезды и далекие миры. Они сияли в невообразимой высоте тихо. Там не было войны, там царили мир и покой.

Платон встал, кинул на зеленые ветки в шалаше полушубок, и они, не раздеваясь, улеглись спать, накрывшись сверху вторым полушубком. Ночь стояла холодная, как в ноябре. Был легкий морозец. Они всю ночь жались друг к другу, чтобы спастись от холода. Несколько раз среди ночи Платон выходил из шалаша, чтобы подкинуть в костер сухих веток.

Задолго до утренней зари они проснулись, окоченев от холода. Костер догорал редкими сизыми струйками. Всю лощину затянуло синеватой дымкой. Тайга застыла, опаленная инеем трава прижалась к холодной земле. Вода в лужах покрылась тонким льдом.

Перелыгин подбросил в костер сушняка, и он разгорелся, взметнув в небо снопы искр. Потом он принес с ручья котелок воды и поставил на огонь. Напившись горячего чая из уральской чаги с пресным хлебом, Перелыгины стали торопливо собираться в дорогу. Наскоро собрав весь нехитрый скарб, казак достал из переметной сумы револьвер и сунул его за пазуху.

Сумерки уже начали расходиться, проступил рассвет. Перелыгины, забравшись в седла, направили коней в сторону дороги. В это мгновение по сосновому бору промчался ветер, и лесная дубрава тоскливо зашумела. Под копытами животных неясно захрустел лесной мусор. А потом вдруг лес наполнился приглушенным говором и ржанием чужих лошадей. Среди деревьев показались трое всадников. Они двигались сквозь мохнатые сосны в их сторону. Скрываться было слишком поздно. Перелыгины, переглянувшись, замолкли, полные тревожного ожидания.

— Это могут быть бандиты, Дарья. Если начнется перестрелка, прильни к шее коня, чтобы в тебя не попали случайные пули.

Платон поправил револьвер за пазухой. В руках бородатых мужиков покачивались короткие обрезы. Подойдя ближе, они остановились.

— Повезло нам сегодня, Спиридон, — сказал хриплым голосом высокий бандит.