— Еще налить чаю?

— Нет, спасибо, — Платон накрыл чашку ладонью.

— Тогда отдыхайте.

Перелыгины поднялись из-за стола, перешли в комнату и там зажгли керосиновую лампу. Неровный огонек метался во все стороны. Лампа немного чадила, и неярко горела. Небольшое пламя за стеклом едва слышно потрескивало.

Дарья достала из поклажи книгу в дорогом переплете.

— Что это у тебя за книга? — удивился Платон

— Стихи Евгения Баратынского. Хочу почитать перед сном.

Дарья раскрыла книгу на середине.

— Хочешь, прочту немного? — спросила она.

— В следующий раз, я спать хочу.

Дарья едва приметно улыбнулась:

— Хорошо. А ты любишь стихи?

— Я люблю тебя слушать. Откуда у тебя эта книга?

— Ты забыл? Я же тебе рассказывала. Купец Банников отдал в школу свои книги. Но школа сгорела, а вместе с ней все книги. Жаль — очень хорошие были книги. Я эту книгу дома читала. Она уцелела только потому, что на улице была. Я все же прочту тебе один стих.

И она ясным чистым голосом прочла одно небольшое стихотворение.

Приманкой ласковых речей

Вам не лишить меня рассудка!

Конечно, многих вы милей,

Но вас любить — плохая шутка!