— Будь осторожен кирпичи горячие, — от порога предупредила старушка.

— Я уже это почувствовал, — резко отдернув руки, ответил Платон.

Перелыгиным было приятно укрыться в избе после почти зимней погоды. Они заняли выделенное им место и начали распаковывать вещи. В это время в комнату зашла маленькая высохшая старушка.

— Удобно вам здесь будет? Давайте знакомиться. Меня зовут — Анна Николаевна.

— Анна Николаевна, после ночлегов под открытым небом — это самое райское место на земле, — ответил простуженным голосом Платон. — Меня зовут — Платон, жену — Дарьей. Скажите, сколько мы сможем жить у вас?

— Сколько хотите — столько живите. Мой муж умер, а сын погиб в самом начале европейской войны. Мне с вами будет веселей. Садитесь пить чай со смородиновым вареньем.

— Мы с удовольствием отведаем горячего чая, — улыбнулась Дарья.

Хозяйка поставила на стол покрытый цветной скатертью серебряный самовар, три чашки из толстого фарфора, чашку варенья и свежие баранки. Самовар тихо запел песню. Анна Николаевна бросила в маленький чайник заварку, засушенные листы смородины и села напротив молодых. За ее спиной на стене висели икона и портрет Николая II. Под ногами Дарьи закрутился жирный рыжий кот.

Платон достал из своего баула туесок с медом, нарезал белого хлеба и, расставив чашки, налил чай. Вечерний чай они пили в легком смущении. Перелыгины совершенно неожиданно ворвались в ее тихую размеренную жизнь.

За чаем, Анна Николаевна поинтересовалась:

— Куда же вы идете?

— Честно говоря, сами не знаем. Идем — куда глаза глядят, — ответила Дарья, зачерпнув маленькой ложкой варенье.

— Белые отступают. А вместе с ними сюда война идет. Мне кажется, что вы напрасно сюда пришли. Здесь с вами все что угодно может случиться. Вам нужно было остаться на родине. Там, наверное, война уже закончилась, — строго сказала старушка.

Дарья приподняла тонкие брови:

— У нас хутор сгорел. Негде было оставаться.

— Война — ужасное слово. Уже который год льется кровь, но никто не хочет ее остановить.

— А как остановить? Кто сможет это сделать?

— Конечно! Пока одни других не изведут.

— Да уж вовсю стараются, — обмолвился Платон.

Перелыгины выпили несколько кружек крепкого духмяного чая.