— Поехали, Дарья.

— Поехали.

Платон ловко взметнул в седло, Дарья пришпорила коня, и они продолжили ненароком прерванный путь. После того, как опасность заглянула в ее глаза, Дарья стала немного уверенней и спокойней.

Скоро солнце взошло, и его негреющие лучи с трудом пробились сквозь хвою деревьев. Лес подернулся свежим тонким инеем, небосвод засеребрился. Снега еще не было, но иногда снежинки все же пролетали. Сквозь вершины деревьев дул тоскливый северный ветер. Шумели и что-то шептали сосны. Неподалеку пискнула вспугнутая птица. Тяжело скрипнуло дерево, споря с ветром.

Всадники выехали на узкую дорогу. Их кони бок о бок двигались по лесной дороге. Теперь они шли не друг за другом, как обычно ходят путники в лесу, а рядом — плечом к плечу. Платон взял в свою руку узкую ладонь Дарьи. Девушка держалась в седле прямо, полная отчаянной решимости. Неожиданно на дорогу выскочил заяц. Перелыгин быстро выпростал руку и выхватил из-за пазухи револьвер. Но Дарья успела вспугнуть зайца громким хлопаньем в ладоши.

— Не стреляй, Платон! Пускай живет.

— Твоей милостью, Дарья.

Заяц, петляя между деревьями и прядя ушами, скрылся в темном лесу.

Вскоре путь преградила узкая извилистая река, через которую деревянный мост был сожжен. И чтобы пройти на другой берег им пришлось долго разыскивать брод. Наконец они смогли найти неглубокое дно. Хотя вначале оно показалось им глубоким. Но именно здесь обнаружился неприметный для глаза брод.

Конь Платона возмущенно зафыркал и, осторожно переставляя ноги, перешел реку. Следом, не испытав никаких трудностей, переправилась Дарья. Пробравшись сквозь тальник, густые кусты и деревья, Перелыгины вернулись на травянистую дорогу, которая вела в Зауралье. Платон лихо свистнул и, кони сломя голову понеслись по переплетенной корнями деревьев лесной дорожке.

С наступлением сумерек погода начала портиться. Небо затянулось плотными черными тучами. Темнота в лесу сгустилась и видимость ограничилась. Все точно застыло, даже птицы примолкли. А потом начался крупный, лохматый снег. Он то переставал, то снова начинался с прежней силой, превратив все вокруг в белое пространство. Снежинки облепили беглецов с головы до ног, хлестали по лицу и не давали раскрыть глаза. Густой снег тут же скрывал оставленные конями черные следы.

Ночью заметно похолодало. Замерзшая земля пронзительно захрустела под копытами коней. На следующее утро, когда на горизонте уже забрезжил рассвет, они, огибая небольшое озерцо, заметили на тонком льду останки диких уток: перья и косточки. На свежевыпавшем снегу пролегла длинная вереница мелких следов.