— А ты не на всю.

Брат усмехается, но тут же возвращает своему лицу серьезность, потому что мы останавливаемся у могилы мамы. Минуту просто молчим, глядя на каменное надгробие. Вокруг него всегда много цветов. Двадцать пять лет прошло, а ее никто не забывает. Даже коллеги по сей день навещают.

— Ну привет, ма, — произносит брат и кладет цветы. — Твои непутевые сыновья пришли.

Он снимает перчатку и ладонью смахивает прилипший к надгробию снег. Пальцами проводит по маминой фотографии, с которой она всегда всем улыбается. Мы оба ее именно такой и помним: веселой, доброй. Уверен, наши отцы тоже.

— Столько всего надо рассказать, — продолжает брат. — Камиль женился. В новом году отцом станет. Чеховской и Асманов встретились. Больше не ссорятся. Но ты все это и так знаешь…

— Она знает, — подтверждаю я, качнувшись с пятки на носок. Сложно подобрать слова, когда знаешь, что ранишь родного человека. — Брат, мы с Асей скоро уедем. Ее знакомый профессор нашел докторов, согласных взяться за лечение отца. Они изучили его историю болезни и подарили нам надежду. Шанс есть. Рано ему еще туда. Внуки должны узнать деда.

Брат хмыкает, отходя от надгробия ко мне.

— Похоже, мы обменялись отцами. Я остаюсь с Асмановым, ты уезжаешь с Чеховским.

— Круто же, что у нас их два.

— А матери нет. Жива была бы, может, людьми бы выросли, порядочными бизнесменами бы стали.

— Нам и сейчас ничто не мешает покончить с криминалом. Легализуй свое дело, брат. Года два-три — и законопослушным предпринимателем будешь.

— Как ты себе это представляешь? На мне племянники, Камиль. Не могу их безопасностью рисковать. Да и… черт знает, возможно, скоро папашей стану, — фыркает он, отворачиваясь в сторону.

Вот и молодец, что сам разговор к этому подвел. Моя очередь.

— Это еще на воде вилами писано.

— Не настолько же та шалава тупая, чтобы самому Чеху врать. Вряд ли она хочет стать удобрением для лесных насаждений, — бурчит брат.

— Ты в курсе, что перед матерью стоишь? — напоминаю я. — Считаешь, она одобрила бы? Это же просто девка, брат. Хрен знает, как у нее жизнь складывается. Мы с тобой тоже часто сгоряча номера выкидываем. Потом жалеем. Если бы я тебя не остановил, ты убил бы Фазу. А сейчас он служит тебе.

Он бросает взгляд на ворота кладбища, за которыми у машины по-прежнему стоит Фаза.

— К чему ты клонишь?

— Я уезжаю, брат. Теперь ты сам по себе. Не хочу, чтобы пропал. На могиле матери прошу тебя — одумайся. Пошли к черту итальянцев, ты им ничего не должен. Не заключай сделок с Шаманом, вовек от него не отделаешься. Займись Артуром, пацану в следующем году в школу. И забей ты на ту стриптизершу. Плюнь и забудь.