Заторможенно моргаю. Тяжело вздыхаю. Но послушно соскальзываю вниз, чтобы заглянуть ей между ног.

– Не вижу… Вроде ничего нет… – выдаю не своим голосом.

– Точно? – явно не верит мне. – Включи свет.

Выполняю и это указание.

Поднимаюсь. Хлопаю по включателю. Стискивая челюсти, иду обратно к кровати. Бросаю мимолетный взгляд Соне между ног. Скриплю зубами громче. И поднимаюсь выше.

– Ничего нет, – суховато подтверждаю предыдущее заключение.

– Как так?

Растерянно садится. Сама себя оглядывает.

– Да я не успел тебя порвать. С краю был. Чуть дальше головку сунул, и ты заплакала… Я сразу вышел.

– Что? – мои пояснения не успокаивают, а наоборот, углубляют ее ужас. – То есть это еще даже не… – заливаясь жаром смущения, она не находит слов. – Я по-прежнему девственница?

– Сто процентов.

– Но как… Почему так больно? Что будет тогда, если ты порвешь? Божечки… Может, ты слишком большой для меня? Может, у нас не получится физически?

– Блядь, Соня… – толкаю немного грубо. – Я тебе конь, что ли? Бред.

Она ничего не отвечает. Но, глянув на мой член, опасливо сдвигает ноги.

– Выключи свет.

Медленно вздыхаю и выполняю эту просьбу. Пока иду к кровати, Богданова ложится и продвигается на противоположную сторону матраса. В этот момент меня раздирает такими, мать вашу, эмоциями, что пылающая похотью дубина тупо падает. Никогда такого не случалось до оргазма. Сейчас же понимаю, что даже если бы удалось Соню уломать на вторую попытку, я сам не смогу.

– Хочешь… Хочешь я… – ее дыхание ударяется мне в ухо и вызывает бешеную волну мурашек по всему телу. Чувствую, как скользит ладонью по моей груди. Обнимая, прижимается всем телом. – Хочешь я поцелую тебя там?

Я собирался сохранить остатки своего долбоебучего достоинства. Но когда Соня это предлагает, да еще свойственным ей одной образом, меня кроет такой темной волной похоти, что я, блядь, готов волком завыть. Ну, или залаять, как ошалевшая от радости псина.

Но…