Солнышко же…

– Солнышко.

– А ты? Скажи мне еще раз…

Сглатываю. Прикрываю веки. Снова смотрю на нее.

– Я люблю тебя, – сиплю, смущаясь настолько, насколько это, мать вашу, только возможно. – Ты первая, кому я это говорю.

– Хм… Вообще-вообще? Или ты… Имеешь в виду девушек?

– Вообще-вообще. У нас в семье не принято открыто выражать чувства, – роняя это, на мгновение задумываюсь, имею ли я право продолжать. И все же продолжаю, просто потому что с Соней мне хочется делиться всем. – У матери с отцом отношения холодные. Они команда, не более. Если бы я услышал от кого-то из них что-то про любовь, блядь… – рвано смеюсь. – Я бы решил, что они рехнулись.

– Печально… – заключает моя Соня-лав с очевидной тоской. Странно, что ей их жаль. Им-то ее – точно нет. – Мои родители еще хуже, поверь… Мама вообще жестокая. Одно время мне даже казалось, что я ее ненавижу. Потом прошло. А отец… Ему ни до кого нет дела. Он не любил вникать в то, что происходит дома. На нас плевать было. Вот мама в одиночку и отрывалась.

– Тебя били? – хриплю с каким-то безумным желанием убивать.

– О-о-о, постоянно!

Я прикусываю язык, пока не ощущаю, как рот заполняет вкус крови. Дышать не могу. Все тело, каждая чертова мышца разом деревенеет. Я так напряжен, что, кажется, попросту рассыплюсь, на хрен, в прах.

– Знаешь… Я не хочу заводить детей. Никогда, – это признание отвлекает. Не то чтобы я думал об этом. Определенно нет. Но как бы в перспективе, наверное, это бы было естественным. – Ты должен знать, если мы в самом деле поженимся.

И снова она меня переключает.

– В самом деле поженимся, – заверяю ее я. – Ты же согласилась… Теперь не отвертишься.

– Да я как бы и не собиралась… – шепчет она, пожимая плечами. – Боже… – выдыхает, будто бы только в этот момент что-то осознает. – Я буду в белом платье… Невестой буду… А потом Георгиевой… Я… Я об этом мечтала, Саш! Ты все мои мечты исполняешь! Все! Я тебя так сильно люблю! Не представляешь даже…

Резко сжимаю ее, толкаюсь ртом к ее рту, обрываю поток слов, но не целую.

Дышу ею. Наслаждаюсь этим мгновением по максимуму.

– Я тебя тоже очень сильно люблю, – закрепляю, наконец, все ранее сказанное.

37

37