Втягивая мелкими частыми вдохами воздух, позволяю Саше прижать обласканную им ногу ступней к твердой и горячей груди и приняться за спасение моей второй стопы. С ней он действует еще медленнее, еще нежнее. Вздрагиваю и тихонько стону, когда он вбирает в рот мизинчик. Не выдерживая запредельной интимности момента, со вздохом прикрываю глаза.

Все, что я вижу – темнота за моими веками. Все, что слышу – звуки поцелуев, мягкие стоны и знатно учащающееся дыхание.

Лежу неподвижно, пока Саша не двигает меня по кровати и не ложится сверху.

– Ты безумно сладкая… Безумно вкусная… Я продолжаю сходить с ума… Со скоростью света, блядь…

Я расплываюсь в улыбке, прежде чем приоткрываю глаза.

– Люби меня, Санечка… – шепчу, обхватывая его лицо ладонями.

– Как именно тебя сегодня любить, м?

Содрогаюсь, когда он невесомо губ касается. По всему телу разбегаются колючие мурашки. Кажется. Это пузырьки того шампанского, что пила за обедом, выход ищут. Лопаются под моей кожей и повышают степень опьянения.

– Что там еще в твоих книжках пишут, Солнышко? Что бы ты хотела попробовать?

И снова я вся с головы до ног краснею.

– Мм-м… Ты дол-жен с-сам… – начинаю заикаться.

Сашка приглушенно смеется.

– Что сам?

– Сам должен проявить инициативу… Со мной можно… – нахожу его глаза. Выдерживаю хмельной и порочный взгляд. – Со мной можно делать все…

– Да? – изгибая брови, ухмыляется, блин, как Люцифер. – Малышка, ты не выглядишь той, с которой можно делать все.

Я немножко обижаюсь. И даже сержусь.

– Это обман твоего восприятия, – пытаюсь выглядеть уверенно и так же соблазнительно.

Но Сашка снова смеется.

– Не сбежишь?

– Са-а-аша… – выдыхаю растерянно. В эмоциях своих путаюсь. Поэтому предупреждаю: – На всякий случай, держи крепче.