— Погоди! У меня для тебя рождественский подарок, — я подбежал к ёлке, а затем вернулся и уселся рядом с Дарби. Коробочка была маленькой. — Внимание, спойлер: это не помолвочное кольцо.

Дарби потянула за белую ленточку и открыла крышку.

— Бог мой, — ухватив колечко из белого золота, Дарби подняла его к свету. Кольцо опоясывали крошечные бриллианты, в центре красовался аметист того же размера, что и остальные камни. — Трекс, — выдохнула она, надев кольцо на средний палец. Оно село как влитое и я с гордостью выпятил грудь.

— А что, если Мэдди родится раньше срока? — глаза Дарби наполнились слезами.

— Я разработал дизайн вместе с ювелиром. Он просто заменит[31] камень. Взгляни на гравировку внутри.

Дарби сняла кольцо и прищурилась, а затем в изумлении прикрыла рот рукой.

— Мэдлин Роуз, — прочла она вслух. Надев кольцо обратно, Дарби порывисто обняла меня, насколько позволял живот. — Мне нравится.

— Я люблю тебя, — сказал я, глядя, как Дарби усаживается обратно и вытирает слёзы счастья.

— Я купила тебе кое-что на Рождество. Но ничего столь впечатляющего.

— Ты здесь, со мной, в этом доме, прекрасная, с моим ребёнком внутри. Чего ещё мне надо? — спросил я.

Дарби улыбнулась, снова вытерла глаза и посмотрела на кольцо.

— Это не то, что я планировала. Я не хотела этого. Я представить не могла, что вы с Мэдди и всё, что у нас есть, сделают меня счастливой, как никогда… что я буду чувствовать себя, как дома, чего со мной раньше не бывало.

Я убрал медовые пряди с её лица и нежно обхватил её лицо. Щёки Дарби были чуть полнее, чуть румянее, а её губы, нос и ноги чуть опухшими. Я никогда не видел женщины прекраснее, никогда не ощущал любви женщины столь доброй, и, каким-то образом, именно я сделал её счастливой.

Дарби наклонила голову и поцеловала мою ладонь. Закрыв глаза, она чуть задержала свои губы на моей коже, а затем встала с дивана.

— Пойду найду какую-нибудь палатку, которую можно натянуть на моё тело, а затем отправлюсь на работу. О, и не забудь, что с этой недели приёмы у врача станут еженедельными.

— Я уже отпросился, — кивнул я.

— Уже хороший папочка, — Дарби нагнулась и поцеловала меня.

Дарби вразвалочку направилась в спальню, а я сидел, ошарашенный, не находя слов. На глаза навернулись слёзы, и я поспешно вытер их, прочистив горло. Я и не знал, как важно мне было услышать это. Мой отец был никчёмным говнюком, и до этого момента я не осознавал, что боюсь того, что стану таким же, как он. Я и не догадывался, что этот страх у меня вообще был. «Спасибо», — сказал я в полумрак опустевшей комнаты.