Эти прикосновения вытаскивали из неподвижности. Не хотела я на него смотреть… Не сейчас, когда мне снова плохо, а ночью между нами случился интим. Говорят, после первой серьезной потери у любого счастья навсегда горький привкус, даже у самого желанного, самого счастливого. Оказалось, так и есть. Я села, отстраняясь, Зверь сразу же приник к голой спине ртом, целуя выступающие позвонки. Ладони гладили шею.

Он заставил взглянуть себе в глаза.

— Привет, малышка… — Зверь усмехнулся. — Грустишь?

В глазах стояли воспоминания о прошлой ночи. Счастливой и одновременно горькой, как настоящая первая любовь.

— Да, — я опустила взгляд, не хотела снова рыдать от проявлений тепла Зверя, и не знала, как этого избежать.

— Скоро грусть пройдет, дай себе время, — у него было отекшее лицо, но не настолько, как я ожидала. Впрочем, в «Авалоне», который славился подпольными боями, такие проблемы умели решать. — Не стесняйся меня, моя сладкая…

Теплые ладони выгоняли из меня оцепенение. Я прижалась к нему и закрыла глаза.

— А у меня для тебя подарок. Надеюсь, он тебя порадует.

— Ожерелье? — равнодушно предположила я, но неожиданно Зверь отстранился и поднял с пола объемную коробку. Ваза? Платье? Отрезанный язык Дианы? Понятия не имею, что он мог запихать туда. Может, пару килограммов драгоценностей?

Коробка очутилась передо мной.

Я без интереса сорвала ленту и приподняла крышку. Зверь с улыбкой следил: ждал реакцию.

— О, боже мой… — прошептала я, и открыла от удивления глаза. — Ты же шутишь? Господи, Зверь, это кто?

Как только я сняла крышку и в коробку хлынул свет, на дне извернулся пятнистый детеныш большой кошки и испуганно запищал, широко открывая рот. Его, всклокоченного, с поднятой дыбом шерстью, била дрожь. Глаза были голубыми, еще мутными, словно не так давно прозрели.

— Это котенок леопарда, милая.

— Боже мой… — растерянно прошептала я. — Спасибо.

Я смело запустила руки в коробку и вытащила пузатое создание. Он был небольшой. Детеныш тут же на меня зашипел, раскрывая беззубый рот.

— Это же совсем крошка… — расстроилась я. — Зачем отняли у матери так рано?

— У браконьеров его забрал.

— Ее, — поправила я, посмотрев. — Это девочка.

На дне коробки оказались мои старые вещи, в которых я пришла в «Авалон».